Книга Рассвет русского царства. Книга 13, страница 28 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Это была одна из приятнейших побед, одержанных мною за все годы, прожитые в этом мире.

* * *

Псковичей ждали к Ильину дню (Ильин день приходился на 2 августа). Но они приехали раньше.

Посольство вышло представительное. Степенный посадник, трое вечевых бояр, двое купеческих старост да писец. Держались настороженно, всё-таки в войне с Великим Новгородом Псков был на их стороне. И пусть это было неофициально, но это было как секрет Полишинеля: «Но они не знают, что мы знаем, что они знают, что мы знаем!»

Я не стал их томить в посольских палатах. На второй день повёз на пушечный двор.

Показал не всё, но достаточно. Ряды «рысей» под навесами, ядра пирамидами, бочки пороха, выкаченные специально для показухи. Псковичи ходили вдоль пушек молча, и только писец их что-то бормотал себе под нос. Прислушавшись, я понял, что он считает их.

И чтобы облегчить его старания, я сказал сколько их, при этом добавил, что это лишь малая часть.

Надо было видеть его лицо и, разумеется, лица бояр.

Права была Мария Борисовна. В Москве было больше возможностей и благодаря постоянному подвозу ресурсов, задействованию огромного количества людей, печи не прекращали лить металл.

В Кремле было сорок семь орудий, но псковичам показали только двадцать.

А вечером, за столом, я выложил перед посадником рижские грамотки Глава.

— Читай, — сказал я, — и не торопись.

Он долго читал. Про пушечные дворы Ордена. Про мастеров, скупленных по всей Европе вдвое против цены. Про то, что склады в Вендене и Нарве (городах, располагающихся на территории Ливонского ордена) растут каждый месяц. Дочитал, положил листы и поднял на меня глаза.

— Мы про это… слышали. Но чтоб настолько…

— Настолько, — кивнул я. — Теперь давай считать вместе, посадник. Против кого Орден льёт пушки? На Литву он не полезет, Казимир ему не по зубам. Пока они воюют против османов, но потом он направит их на Псков. Или, думаешь, они ограничатся лишь тем, что пройдут через ваши земли, чтобы завоевать Великий Новгород? Не думаю, что рыцари этим ограничатся, и ты это должен понимать.

Он молчал.

— Стены у вас добрые, — продолжил я. — Крепче новгородских. Только против осадного снаряда стены это вопрос времени, и не более… Я это тебе как человек говорю, который новгородскую и казанскую стены ломал.

— К чему ты клонишь, Дмитрий Григорьевич, мы поняли ещё в Пскове, — сказал он. — Затем и ехали… Ты скажи условия. А мы скажем, с чем на Вече возвращаться.

Дальше три дня шла работа. С каждым из посольства я говорил отдельно. Не только с посадником. Он хоть и был главой, но единоличной власти у него не было. С купеческими старостами говорил про торг. Договариваться собирались по-честному. Не обижая ни чужих, ни своих. Поэтому псковскому купцу по всем московским землям назначалась та же пошлина, что и московскому, и дорога новгородская им же первым в прибыток. Эти повеселели сразу. Заикнулись про дорогу от Великого Новгорода до Пскова, но это была наглость с их стороны. Хотя и выгодная нам тоже. Поэтому сказал, что готовы вложиться в это начинание на равных условия с ними.

Купцы переглянулись, сказав, что подумают. Но касательно объединения ответили — да.

Самый занятный разговор вышел с одним из вечевых бояр, к слову, самым упёртым из троих.