Книга Рассвет русского царства. Книга 15, страница 90 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Это было причиной, почему гибли армии в моём прежнем мире, и гибли при этом армии отменные, с хорошими генералами и с полным сознанием своего превосходства. Наполеон, между прочим, тоже полагал, что дойдёт быстро, и по срокам своего похода ошибся всего-то на месяц, а, как всем известно, этого месяца хватило.

Искоренить это до конца было нельзя, и я не обманывался на свой счёт. Обоз останется обозом, конь съест ровно столько, сколько съедает конь, и этого ничто не переменит.

Но у меня уже был план…

Первым делом я взялся за котлы. Я видел зимние переходы и знал, во что они обходятся, а именно отмороженными ногами и болезнями. Людьми, которых утром не добудишься, потому что они полночи искали дрова.

Как это выглядит на деле. Колонна встаёт на ночёвку в четыре часа, потому что зимой в четыре уже темнеет. Каждый десяток разводит свой костёр. Дрова в степи это отдельная тема, там кроме сухого бурьяна да редких кустов у балок ничего нет. Снег в котле тает долго. Каша варится ещё дольше. Пока варится, люди стоят у огня с мокрыми ногами, спереди печёт, сзади дует… и утром половина кашляет. Как итог через неделю десятая часть войска идёт в обозе, а не в седле.

В прошлой моей жизни для этого была придумана вещь, которая называлась полевой кухней. Котёл на колёсах, топка под ним, труба. Едет за полком и варит на ходу. И к ночёвке войско получает горячее, а не сырые дрова и надежду.

(От авторов. Полевые кухни в русской армии появятся только в конце XIX века, а по-настоящему их оценят после русско-японской войны.)

Считал я на пергаменте сколько таких кухонь понадобится и выходило следующее.

Тридцать тысяч войска. Три тысячи обоза: возчики, кузнецы, лекари, пушкари при припасе, конюхи, и всех надо кормить.

Котёл. Какой отлить котёл, чтобы его тянула пара лошадей по снегу, и чтобы он при этом кормил не десяток? Я прикидывал в вёдрах. Решил, что ведро каши на десятерых… это должно быть сытно, а зимой на мой взгляд меньше нельзя. Если исходить из такой математики, то получалось, что котёл на двадцать пять вёдер прокормит две с половиной сотни за один раз. Больше отливать нельзя, такую тушу ни на какие сани не поставишь, и варить в ней придётся полдня. Меньше — тогда кухонь надо в два раза больше, на создание их уйдёт уйма времени.

Двести пятьдесят человек на кухню.

Тридцать три тысячи на двести пятьдесят — сто тридцать две. Я округлил до ста сорока. Что-то развалится в дороге, что-то провалится под лёд, что-то потеряют на переправе, что-то сожгут по глупости.

Я посмотрел на эту цифру.

Полторы сотни. За четыре месяца. Каждая… котёл, топка, труба, сани. Всё из чугуна, потому что железа в таком количестве у меня нет.

Из прошлой жизни я помнил в фильмах полевые кухни, и благодаря этим знаниям имел представление как они должны выглядеть. Длинные сани, запряженные двумя двойками лошадей. Посередине короб из чугунных плит, а внутри короба топка. Чтобы сани под ней не вспыхнули, под короб идёт слой глины с песком в две ладони, а по бокам ещё и войлок, вымоченный в глиняной болтушке. Сверху в короб вмазан котёл, круглый, с ушами, с крышкой на петле. За котлом труба: коленом, чтобы дым уходил вбок и назад, а не в лицо возчику. Дрова в ящике на тех же санях, под задком, и их запас надо будет пополнять на каждой стоянке, чтобы кухня не простаивала в пути.