Книга Рассвет русского царства. Книга 15, страница 107 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я понял, что Глав пытался сказать. Что Томаззо капает на мозг Леонардо.

— И Леонардо слушает? — спросил я.

— Слушает и не спорит. Но сам понимаешь… — он пожал плечами.

Я немного помолчал.

Проблему я понял. Томмазо был литейщик и кулачный боец, простой парень с перебитым носом, и ему на чужбине было плохо, как всякому простому парню. Он тосковал и нужно было время, чтобы он привык к жизни на Руси.

Однако, кто знает, если рядом с Леонардо каждый вечер будет сидеть капать на мозг, то вдруг… рано или поздно он сорвётся.

— Что предлагаешь? — спросил я.

— Его здесь держат твои знания, Дмитрий. То, что ты ему показываешь. Станок, лесопилка… ты ему даешь, что он хочет, но если так посудить, то ему даешь по ложке, а ему надо ведром. Ему мало…

Он говорил правильно. Только я не собирался кормить его ведром.

То, что я знал, было моим капиталом. Единственным, если по-честному. Всё остальное, стены, пушки, стекло, серебро, выросло из этого капитала и без него не стоило ничего. И раздавать его… человеку, который в любой день может сесть на купеческий обоз и уехать в Любек… нет. Леонардо был гений, я это понимал лучше всех в этом мире. Гений, которому я расскажу всё, будет гением, которого захотят все. А если он уедет, то заберёт мои знания.

Значит, держать надо было не знаниями. Или не только ими.

— Чем держат человека? — спросил я, глядя во двор. — Если не золотом и не знанием.

— Страхом, — сказал Глав, — или семьёй.

— Страхом не хочу. Остаётся семья.

Глав кивнул. Он, похоже, к этому и вёл, но хотел, чтобы я дошёл сам.

— Женить, — сказал я.

— Женить, — тяжело вздохнув повторил Глав.

Тогда я задумался над тем, как это может выглядеть.

Кем был Леонардо во Флоренции? Бастардом нотариуса. Человеком без цеха, без права ставить своё имя на своей работе, без права наследовать отцу. Рисовал за Верроккьо, спал с чужой невестой, ходил по ночам по улицам, где его били. Место в мире… ниже подмастерья. Подмастерье хоть в цех мог вступить.

Кем он был здесь? Фряжским мастером на боярском дворе. Дом, стряпуха, тройное жалованье, работа, за которую ему в глаза смотрят с уважением, а не мимо. Но всё равно чужак. Тем более латинянин. Человек, у которого здесь нет ни одного корня, и если он завтра уедет, то никто, кроме меня, этого не заметит.

А если у него будет жена? Девку на ночь Томмазо себе и сам нашёл. Но это Томаззо, а я говорю о Леонардо Да Винчи! Поэтому тут нужна была жена и желательно из хорошего дома. Дочь боярского сына, дворянка, с роднёй, с приданым, с братьями и с отцом, который будет сидеть с ним за одним столом.

Тогда он от меня никуда не уедет, потому что уехать придётся от всего этого.

Одна загвоздка. Он католик.

Варлаам латинянина с православной девушкой не обвенчает. Ни за какие деньги. И заставить Леонардо перекреститься… я его немного знал. Он не из тех, кого ломают через колено. Сломается что-то другое.

Но Варлаам мне был должен. И должен крепко. А Леонардо, если у него появятся дети, перекрестить со временем удастся. Дети к земле привязывают крепче любой веры. Сначала он захочет, чтобы детей крестили здесь, потому что здесь они живут. Потом, чтобы их не дразнили латинскими выродками. Потом посмотрит на жену, которая плачет, и пойдёт к Варлааму сам.

— Глав, — сказал я. — У меня нет на это времени. Сможешь сам решить такой вопрос?