Книга Панцирная пехота, страница 94 – Денис Громов

— А вторая половина, - договорил он. - Вторая половина, Ковалёв, это то, чего у нас нет ни в одном документе.

Он поднялся и прошёлся по комнате.

— И вот что мы сделаем, - распорядился он. - Вы поедете и посмотрите эти три объекта сами.

— Товарищ подполковник, они уже разминированы, - напомнил я.

— Разминированы, - не принял он возражения. - А следы остались. Вы же по следам работаете?

Он остановился.

— И вот вам условие. Вы едете как начальник учебной части и собираете материал для программы. Никакого поиска лица. Никаких фамилий в отчёте.

— Есть, товарищ подполковник.

— И, Ковалёв... - он замялся, что было на него совсем не похоже. - Вы там аккуратнее.

— В каком это смысле?

— В прямом, - пояснил Ярцев. - Вы полтора года не работали руками. Одно дело бумаги, и другое дело руки. Сами понимаете, - добавил он и был прав.

И я это знал сам.

За полтора года я ни разу не выходил на объект по-настоящему. Я строил учебные поля, ставил в них учебные заряды и показывал двумстам человекам за поток, где искать.

А это, как выяснилось, не одно и то же.

* * *

Выехал я двадцать четвёртого января с Верещаком.

Взял его не потому, что он был лучший, а потому, что он единственный на курсах работал по-настоящему всё это время: его гоняли по вызовам от местных властей, и за сорок четвёртый год он снял, по его собственному счёту, сто с чем-то штук.

— Товарищ младший лейтенант, - окликнул он в первый же день в кузове. - А вы давно на объекти булы?

Он спросил это без подковырки, просто уточняя.

— В сентябре сорок третьего, - признал я.

— Ага, - он подумал. - Тоди я перший пиду.

— Верещак, я начальник, - напомнил я.

— Ви начальник, - не стал он спорить с этим. - А я перший пиду. Ви позаду и дывиться.

И я согласился, и это было правильно.

* * *

Первый объект - мост через приток - мы смотрели двадцать шестого.

Точнее, смотрели то, что от него осталось: мост разминировали в декабре, а в январе через него прошла техника, и настил перебрали заново.

Смотреть было почти нечего.

Мы нашли только опоры и в них - гнёзда, вырубленные под заряды.

Три гнезда.

Я стоял в ледяной воде по колено - Верещак стоял рядом и держал меня за ремень, потому что течение было сильное, - и разглядывал эти гнёзда добрых полчаса.

Два были вырублены одинаково: прямоугольные, аккуратные, с ровными краями.

Третье - иначе.

Оно было вырублено грубее, с обколотым верхним краем, и глубже, чем нужно, сантиметра на четыре.

— Верещак, глянь сюда.

Он поглядел.

— И що там?

— Третье гнездо другое, - показал я.

Он потрогал край рукой в мокрой рукавице.

— Друга людына рубала, - заключил он.

Я поднял голову.

— Точно другая?

— Точно, - подтвердил он и показал. - Дывиться, як инструмент ишов. Тут згори вниз, а тут знизу вгору. Так руки не мижують.

Мы вылезли на берег, и я минут двадцать растирал ноги, а Верещак курил и молчал.

— Верещак, а скажи мне вот что.

— Кажить.

— А если это просто двое работали? Один рубил два гнезда, второй третье.

— Може, й так, - не стал он спорить.

— Ты в это веришь?

Он подумал.

— Ни, - обронил он. - Бо третэ гирше. А гирше робить той, хто вчиться.

* * *

Между мостом и водокачкой мы застряли на трое суток.

Застряли в местечке, где стоял тыловой госпиталь, дороги развезло, и попутки не шли ни в ту, ни в другую сторону.