Книга Панцирная пехота, страница 93 – Денис Громов

— Знаю, что не та, - не стал спорить я.

— Та була краща, - он поставил прялку на землю и оглядел. - Ця нова, тридцятого року. А там була дидова.

Он поглядел на меня.

— Але людыну вбывае будь-яка.

Зимой сорок четвёртого я его почти потерял.

И речь шла о почерке.

Тетрадь лежала в вещмешке, графа «основание» заполнялась, но заполнять её было нечем: за ноябрь и декабрь я не записал туда ни одной новой строчки.

Фронт ушёл в Польшу.

Вместе с фронтом ушли деревни, из которых уходил немец, - а на их месте появились другие деревни, чужие, с черепичными крышами и с людьми, которые нас боялись.

И минировали там иначе.

Не хуже и не лучше - просто иначе: больше техники, больше стандартных полей по наставлению, меньше того, что я привык называть почерком.

К январю сорок пятого я почти решил, что Астахов был прав.

Что я собрал фигуру из шести случаев, достроил её и что настоящего Хальма никогда не существовало - а был обыкновенный сапёрный офицер, каких у них сотни, и в марте сорок третьего он просто написал углём на своде три строчки, потому что ему было скучно.

Я это даже записал в тетрадь.

«12 января 1945 г. Новых данных за два месяца нет. Возможно, объект отсутствует».

А через восемь дней всё вернулось.

Двадцатого января меня вызвал Ярцев.

Курсы работали седьмым потоком, а я вторую зиму числился начальником учебной части и жил в постоянном ощущении, что занимаюсь не своим делом.

— Ковалёв, садитесь, - позвал он. - У меня к вам работа не по программе.

— Слушаю, товарищ подполковник.

Он выложил на стол папку.

— Тут донесения за декабрь и январь по трём армиям, - пояснил он. Про минирование в полосе наступления.

— Много там набралось?

— Двести с лишним случаев, - ответил он. - Я их не читал, читал Гольцман. И он мне вчера принёс вот это.

Он вытянул из папки три листа.

— Три объекта, - придвинул он листы. - Разные армии, разные участки, расстояние между крайними - сто восемьдесят километров.

Я взял листы.

Первый - мост через приток в полосе шестьдесят пятой армии. Заряд под настилом, не в полотне.

Второй - водокачка при станции. Приманка в подвале, основное - в кирпичной нише за котлом.

Третий - школа под Млавой. Заряд в перекрытии над актовым залом.

Я читал минут пятнадцать, а потом отложил и сидел молча.

— Ну и что скажете? - не выдержал Ярцев.

— Товарищ подполковник, а Гольцман почему их выделил? - уточнил я.

— Потому что все три по три штуки, - пояснил он. - И в каждом одна поставлена наоборот.

Я поглядел на него.

— Вы это знали? - уточнил он.

— Знал, товарищ подполковник.

— Откуда знали?

— Из тетради, которую я веду для подполковника Астахова, - доложил я.

Ярцев помолчал.

— Ковалёв, а покажите мне эту тетрадь, - потребовал он.

Я принёс.

Он читал её два часа, и я всё это время сидел в углу и не мешал.

За полтора года в ней набралось сорок семь страниц, из них последние двадцать - с графой «основание», где против каждого пункта стояло: видел сам, донесение номер такой-то, со слов такого-то.

Ярцев дочитал и закрыл её.

— Значит, так, - подытожил он. - Половина этого - ерунда.

— Знаю, товарищ подполковник.

— Вы знаете? - поднял он брови.

— Мне это подполковник Астахов в мае сорок четвёртого сказал, - честно ответил я. - И был прав.

Ярцев побарабанил по обложке.