Книга Любимый плут, страница 30 – Кэролайн Линден

А виноват во всем он сам: нужно было прислушаться к Кэти.

— Это ведь не какой-нибудь девичий каприз, я прав? — спросил он после долгой паузы. — Кэти ведь не прячется где-то, — возможно, в доме у Френсис, — чтобы выйти, когда я пообещаю ей новый гардероб или карету, если она отправится к алтарю?

Бианка была потрясена цинизмом его слов:

— Нет! Кэти никогда не поступила бы таким образом.

— Не то что ты, верно? — Он поднял голову, глаза его сверкнули. — Ты сбежала и провела ночь в лесу, когда я не разрешил тебе стать подмастерьем у горшечника.

— Видишь, насколько ты был неправ! — сердито вспыхнула Бианка из-за того, что он опять вспомнил историю почти пятнадцатилетней давности. — Я отлично справляюсь и с гончарным делом, а еще лучше — с глазурью.

Соглашаясь, отец кивнул.

— Да, и все делаешь по-своему. Вспомни, что было, когда я отказывался брать тебя с собой в Ливерпуль.

Бианка поежилась. Что правда, то правда. Отец собирался с кем-то встретиться по поводу разработки рисунков для своей посуды. На тот момент ей было восемнадцать, и у нее возникла масса технических вопросов. Это было не что-то совсем новое — скорее та же техника, но более утонченная ее версия, которая обеспечивала гибкость подходов и использования разных цветов. Единственная сложность заключалась в наличии таланта у художника, занимавшегося росписью посуды. Бианке хотелось лично понаблюдать за этой работой, и она провела едва ли военную кампанию, чтобы уговорить отца, пока он в конце концов не взял ее с собой.

— То было другое, — возразила Бианка и, не глядя на отца, добавила: — Но даже если так, все равно поездка получилась удачной.

Она подружилась с женой художника, и благодаря этому им удалось обеспечить себе эксклюзивное право на его работы аж на два года. Отец даже был вынужден признать, что все получилось намного лучше, чем если бы он поехал один.

Сейчас же Сэмюел стоял, уперев руки в бока.

— Правда? И как ты сможешь обратить вот это обстоятельство в нашу пользу? Я согласился с брачным контрактом. Сент-Джеймс может предъявить мне иск из-за разрыва отношений, и все потому, что ты помогла сбежать своей сестре со сладкоголосым викарием, у которого нет ни пенни за душой.

— Я предупреждала, чтобы ты не принимал скоропалительных решений.

— Но я так решил. — Он придвинулся ближе к дочери. — И более того, не намерен отступать. Сент-Джеймс заинтересовался нашим бизнесом, у него, помимо всего, есть связи в высшем свете Лондона, он знает спрос, разбирается в потребностях аристократов, в моде, наконец. Он умный, и неважно, как ты к нему относишься. Я отдаю ему долю в Перузии.

Она резко развернулась, услышав шокирующую новость:

— Но зачем?

— Потому что он должен был стать моим зятем! — воскликнул отец.

Слишком поздно она поняла, что его раздражение вовсе не улеглось, а превратилась в раскаленную добела ярость, которую пытаться погасить и ввести в берега было еще опаснее.

— Это сколько? — требовательно спросила Бианка и услышала ответ, который поверг ее в шок.

— Одну четверть.

Бианка почувствовала, как закипает. Она рассчитывала, что они с сестрой получат в наследство по половине всего, чем владеет отец. Ей очень хотелось, чтобы Кэти вышла замуж за доброго, мягкого, такого, как Мейн, мужчину, а ответственной за бизнес в Перузии стала бы она, но теперь выяснилось, что отец отдает четверть этому оккупанту, этому узурпатору, захватчику, охотнику за приданым…