Книга Право сильного, страница 132 – Юлия Арниева

— Мистер Рептон с вами не согласился бы. Он утверждает, что за все годы ни один заказчик, подняв клапан, не пожелал опустить его обратно.

— Еще бы. Для этого пришлось бы добровольно отказаться от озера и снова увидеть коровник.

— Возможно. А возможно, дело не в коровнике. Однажды увидев, каким нечто могло бы стать, довольно трудно вернуться к прежнему взгляду и убедить себя, что он единственно возможный. Даже если озеро никогда не выйдет за пределы бумаги.

Последние слова он произнес все так же спокойно, но смотрел уже не за окно.

— Вы защищаете мистера Рептона с неожиданным чувством, лорд Эшворт. Начинаю подозревать, что одна из этих книг имеется у вас дома.

— Имеется. Мой дядюшка, от которого мне достались имя, герб и несколько менее удобных вещей, пригласил Рептона в Эшворт. Тот прожил у него неделю, нарисовал книгу и прислал счет. На книгу денег у дядюшки хватило, на осуществление нарисованного — уже нет, поэтому я получил редкую возможность сравнивать замысел с действительностью, не испорченной исполнением.

— И которая вам больше нравится?

— Зависит от дня. Болото существует, коровник исправно выполняет свое назначение, а озеро уже много лет остается именно там, где его нарисовал мистер Рептон. Иногда я поднимаю клапан и смотрю на него. Это весьма полезное упражнение для человека, которому слишком часто приходилось слышать, что при достаточном количестве денег можно получить все, что ему понравилось.

— И помогает?

— Пока не решил. Я все еще поднимаю клапан.

Карету качнуло на выбоине. Джейн ухватилась за петлю, я придержала шляпу, и несколько секунд нам было не до философии мистера Рептона. Когда колеса снова пошли ровнее, за деревьями показалась вода.

— А мне кажется, обман начинается гораздо раньше, — сказала я. — Не тогда, когда поднимают клапан и показывают озеро, которого нет. С ним как раз все честно: вам заранее сообщили, что это предложение. Мне больше не нравится первая картинка.

— Та, на которой коровник?

— Та, которую выдают за действительность. Это ведь всего один вид, из одного выбранного окна. Художник решает, что попадет на лист, прежде чем показать его заказчику. Возможно, в соседнем окне никакого болота вообще не видно, зато стоит прекрасная липа, которой нет на рисунке. Или за коровником начинается лучший луг в имении. Первая картинка тоже отобрана, просто ей легче поверить, потому что на ней оставили несколько некрасивых вещей.

Эшворт посмотрел на меня внимательнее.

— Боюсь, после такого замечания мистер Рептон отказался бы иметь с вами дело. Вы лишаете его самого ценного преимущества: права определять, что именно считать исходным положением.

— Я всего лишь не люблю, когда мне предлагают принять выбранную часть за целое.

— Это я уже успел заметить.

Эшворт чуть откинулся на спинку сиденья и на мгновение отвел взгляд.

— В таком случае, — продолжил он, — мне следует признать, что я нахожусь в еще менее выгодном положении, чем мистер Рептон. Он по крайней мере показывает обе картинки. Я до сих пор позволял вам видеть лишь то, что считал возможным показать, и при этом, насколько помню, просил не делать окончательных выводов.

— Вы просили времени.

— Да. И до сих пор не уверен, что это была скромная просьба. Время удобно просить человеку, который знает, для чего оно ему нужно. Тому, кто его дает, остается только надеяться, что однажды ему объяснят, зачем он ждал.