Книга Право сильного, страница 130 – Юлия Арниева

Эшворт проводил его глазами.

— Теперь я начинаю понимать вашу предусмотрительность. К утру этот человек будет знать не только что мы ели, но и сколько раз я посмотрел в вашу сторону.

— Тогда постарайтесь не давать ему материала сверх необходимого.

— Это довольно суровое требование к человеку, который из-за вас впервые за много лет благодарен сломанной оси.

— Из-за меня?

— Разумеется. Без нее я провел бы вечер в собственной карете, завтра приехал бы в Лондон, занялся делами и еще неизвестно сколько времени ждал бы случая снова вас увидеть. Вместо этого я сижу в «Красном льве», ем баранину, помнящую, по всей видимости, еще коронацию его величества, и нахожу вечер гораздо приятнее того, который планировал. При таких обстоятельствах было бы неблагодарностью жаловаться на экипаж.

— Не спешите благодарить ось. Завтра вам предстоит несколько часов в одной карете со мной и Джейн, и к концу дороги вы, возможно, решите, что кузнеца стоило дождаться.

— Вы слишком высокого мнения о моем благоразумии, миледи. Если бы оно было развито в достаточной степени, я не попросился бы в вашу карету после того, как видел, с какой подозрительностью вы относитесь к людям, не желающим рассказывать о себе всего.

Вот теперь разговор подошел ближе к тому, чего мы оба до сих пор старательно не касались.

— Вы сами предупредили меня, что рассказывать всего не намерены. Было бы странно, если бы после этого я решила считать вас образцом откровенности.

— И все же вы позволили мне ехать с вами.

— Потому что ваша ось действительно сломана, кузнец действительно уехал на свадьбу, свободных карет действительно нет, а ваш кучер, по словам Норта, не лжет по крайней мере о том, где это произошло. Я предпочитаю принимать решения на основании того, что могу проверить.

Эшворт несколько секунд смотрел на меня, затем медленно улыбнулся.

— Вот теперь я действительно польщен. Не потому, что вы мне поверили, — этого как раз не случилось, — а потому, что вы потратили время на проверку. Равнодушного человека обычно не интересует, правду ему говорят или нет.

— Между равнодушием и доверием существует довольно большое расстояние.

— Я никуда не тороплюсь. Особенно с тех пор, как лишился кареты.

Я не удержалась и рассмеялась.

— Вы неисправимы.

— Напротив. Просто до сих пор никто не объяснил мне достаточно убедительно, в какую сторону следует исправляться.

— Не рассчитывайте на меня. У меня и без того слишком много предприятий, требующих вложений.

— А я уже начал надеяться, что когда-нибудь попаду в их число.

Он произнес это совершенно спокойно и занялся бараниной, оставив мне самой решать, было ли сказано больше, чем позволяла обычная любезность.

За соседним столом один из фермеров стукнул кружкой и громко объявил, что любой человек, покупающий ячмень по нынешней цене, заслуживает разорения. Джейн тем временем закончила пудинг и подозвала служанку.

— Кажется, ваша дуэнья отвлеклась, — сказал Эшворт.

— На пудинг. И я бы на вашем месте не рассчитывала, что надолго.

— Не стану. Мне уже известно, насколько серьезно в вашем окружении относятся к своим обязанностям.

Дальше разговор сам собой перетек к дороге, скачкам и викарию, который забрал последнюю почтовую карету, потом к скрипачу, так и не освоившему вторую половину своей мелодии, и хозяйской собаке, весь вечер просидевшей возле Джейн в ожидании кусочка мяса. Эшворт уверял, что хозяин кланяется мне на два дюйма ниже, чем ему, и к концу ужина мы даже попытались проверить его наблюдение, дважды подозвав несчастного под совершенно ничтожными предлогами.