Книга Право сильного, страница 127 – Юлия Арниева

Артур не ответил. Он смотрел на огонь, и в свете камина морщины у его рта казались глубже, чем обычно.

— Теперь, когда мы знаем, кто это, — продолжила я тише, — гадать больше незачем. Остается собирать. Подпись в портовых книгах, письма к Чарльзу, векселя Финдли, Кэлвертон, Гербакл, Тилл. По отдельности любой стряпчий объявит каждую из этих вещей совпадением, но все вместе он объяснить не сумеет. Мы соберем довольно, чтобы усадить его на скамью подсудимых, Артур.

— На скамью подсудимых. — Артур повторил это медленно, как пробуют вино незнакомого урожая. — Вы единственная из моих знакомых, Катрин, кто умеет утешить старика обещанием суда.

Он собрал карты, выровнял колоду о край стола и положил ее возле подсвечника.

— Хорошо. Будь по-вашему, фельдмаршал. Но если вы ошибаетесь и он доберется до мальчика раньше, чем вы соберете свои доказательства…

— Не доберется.

— Вы не можете этого обещать.

— Не могу, — согласилась я.

Артур кивнул, взял трость и пошел к двери. Шел он медленнее обычного и сильнее опирался на трость, а плечи у него опустились так, как не опускались даже в ночь после лауданума.

— Доброй ночи, Катрин. Постарайтесь выспаться. В Лондоне вам понадобится вся ваша выдержка.

— Доброй ночи, Артур.

Дверь за ним закрылась. Я еще некоторое время сидела у камина, глядя на карты, а перед глазами стоял Эдмунд: растрепанный после сна, серьезно выслушивающий наставления мистера Эймса. Ему шел пятый год, и кто-то уже решил, что этого достаточно, чтобы он оказался помехой.

К себе я поднялась далеко за полночь. Джейн, несмотря на поздний час, еще не ложилась. Халат и ночная сорочка были приготовлены, свечи на туалетном столике догорали, а сама она сидела в кресле с шитьем на коленях. При моем появлении молча отложила его, поднялась и принялась вынимать шпильки из моих волос.

Пока она расстегивала платье и убирала его в шкаф, я раз за разом перебирала все, что у нас было на Уолтера-младшего, и неизбежно приходила к одному и тому же: по существу, у нас ничего не было. Долги Финдли выкупил Кэлвертон. В филадельфийских книгах стояло имя Уолтера Хавершема, но доказать, кто именно им воспользовался, еще предстояло. Гербакл видела только Кэлвертона. Лакей и конюх были мертвы, да и при жизни едва ли могли бы поклясться, что распоряжения получали от Уолтера-младшего лично. Между ним и каждым делом неизменно находился кто-нибудь еще — Кэлвертон, Тилл, слуга. Он не оставлял рядом с собой ничего, за что можно было ухватиться.

В постели мысли не отпускали. Я переворачивала нагревшуюся подушку прохладной стороной, слышала, как где-то в глубине дома пробили часы, и пыталась думать о завтрашней дороге в Лондон. А вместо этого вспоминала глухой стук упавшей трости и Артурово: «Ему пятый год»…

За завтраком Артур держался как обычно: похвалил кофе и пожаловался на пересоленную ветчину. Леди Уилкс с ним не согласилась: ветчина, по ее мнению, была превосходной, зато за его сиятельством требовался присмотр, а потому она решила задержаться в Хавершеме еще на неделю и лично проследить, «чтобы он не пил кларет за спиной у доктора». Артур заметил, что за его спиной кларет пьют исключительно те, кто сидит к нему спиной, а леди Уилкс всегда садится напротив, так что затея с самого начала лишена смысла.