Книга Ловушка шелкопряда, страница 81 – Рин Чупеко

— Я ничего не сделала, – говорит она, но ее голос дрожит, несмотря на заявление.

Молодой господин не слушает, а даже если бы и слушал, не поверил бы ей. Он снова оглядывается на свою драгоценную коллекцию тарелок. Там, где раньше было десять, теперь только девять, но она здесь ни при чем.

— Пересчитай их, Окику, – сердито приказывает он.

Беспомощная, она уже знает, каков будет результат, но все же начинает считать. Вассал стоит в стороне и с улыбкой наблюдает за ней.

— Девять, – шепчет Окику. – Я ничего не сделала.

— Не лги мне, Окику! – рычит ее господин.

На глаза наворачиваются слезы. Его голос тут же становится мягче, и он кладет руку ей на плечо.

— Окику, – начинает господин, на этот раз нежнее, – если признаешься сейчас, я обещаю, что обойдусь с тобой справедливо и не стану наказывать.

На мгновение у нее возникает искушение пойти легким путем: сказать, что она украла тарелку, и покончить с этим.

Но она не может солгать. Даже ради него. Однажды он уже доверился ей, и это спасло ему жизнь. Так что он точно поверит ей и в этот раз.

— Клянусь могилой моей матери, господин, – плачет она, – я этого не делала.

Она видит, как меняется выражение его лица, чувствует, как он убирает руку с ее плеча, смотрит, как он поворачивается к вассалу.

— Ты прав, – заявляет он. – Поступай с ней как тебе заблагорассудится…

— Вот же ублюдок, – прошипел я, приходя в себя. Глаза покалывало от подступившей к ним соли. – Тупой гребаный придурок.

Я ненавижу человека, которого Окику так нежно любила: иногда почти так же сильно, как его проклятого вассала. Окику старается оградить меня от своих самых тяжелых воспоминаний, но когда она слаба, те все равно просачиваются. При виде того, как этот мужчина предал Ки, у меня кровь закипает в жилах. Поэтому приходится напомнить себе, что в данный момент желание задушить давно умершего представителя японской знати не является приоритетом.

К тому времени, как я встаю, боль в ноге становится лишь легким дискомфортом. Я выдергиваю колья из стены – дерево, из которого они изготовлены, оказалось не только священным, но и на удивление острым и прочным, – и прячу в рюкзак все, за исключением свадебной куклы и одного из кольев. Разобравшись с этим, еще раз освещаю фонариком стены туннеля. Похоже, в этой части пещеры не осталось озлобленных духов. Остается надеяться, что так будет до тех пор, пока я не найду следующую куклу.

Вот почему для меня становится неожиданностью, когда луч фонарика высвечивает облаченную в рясу фигуру. Я тут же отступаю, не уверенный, стоит ли рискнуть и попытаться пробежать мимо призрака или же спрятаться и дождаться лучшей возможности. Заведя руку назад, я роюсь в рюкзаке в поисках еще одной куклы, которая обеспечит мне дополнительную защиту. В этот момент фигура поворачивает голову и печально смотрит на меня. Призраком оказывается тот самый старик, которого я видел раньше, в доме семьи Оймикадо.

Он поднимает руки. Я расцениваю это как знак того, что у него нет злых намерений. Старик указывает на коридор и, не дожидаясь моего ответа, идет в обозначенном направлении. За неимением другого выбора я следую за ним.

Старика, похоже, совсем не беспокоит луч фонарика, который я направляю на его полупрозрачную фигуру. Он продолжает двигаться ровным шагом, пока не останавливается на едва видимой тропинке, которую я сам, скорее всего, не заметил бы. Туннель заканчивается небольшой лестницей, которую вырубили прямо в земле, но ведет она в никуда. Я пребываю в растерянности, пока старик не выводит на стене какую-то фигуру и большой камень не отодвигается в сторону. Меня встречает холодный туманный воздух. Это же выход!