Книга Последний рассвет, страница 99 – Анна Тодд

Матео салютует воображаемым бокалом.

Я узнаю в толпе нескольких человек – это сотрудники SetCorp, которые наблюдают за этой сценой с возрастающим волнением и тревогой. Меня злит, что все последствия опять лягут на плечи матери. Она стоит бледная как полотно, и остается только гадать, почему она позволяет Матео говорить таким тоном: любого другого она бы давно уничтожила. В ее глазах блестят слезы, грудь судорожно вздымается. Бокал в руке дрожит так сильно, что шампанское проливается на до блеска начищенный пол. Мама не замечает этого, даже когда расторопный официант принимается вытирать липкое пятно у нее под ногами.

Желание броситься к маме борется с надеждой: а вдруг слова Матео найдут отклик в ее душе? Я отчаянно хочу, чтобы она их осмыслила, а не отвергала, как отвергала все ей неприятное.

— Отлично поработали, ребята! Ho estàs arruïnant tot! – произносит Матео на прощание.

— Pare сказал, что она все разрушила, – шепотом переводит Джулиан слова отца. – Остальное переводить не буду, не нужно тебе это слышать.

Его голос исполнен сострадания – Джулиан заботится о моих чувствах вопреки интересам собственной семьи.

Я не могу отвести глаз от мамы. Ее лицо безучастно, однако я знаю, что это лишь маска. Мама тонет в какой-то огромной, неизвестной мне боли.

— Иди к ней, – шепчет Джулиан, мягко подтолкнув меня в спину.

Я в замешательстве. Мне хочется утешить маму – и в то же время я убеждена, что она должна выучить этот горький урок. Я задумчиво смотрю на нее еще несколько секунд – и принимаю решение.

— Я скоро вернусь, – шепчу я, целуя Джулиана в щеку.

Затем подхожу к маме и беру ее за руку. Сперва она вяло сопротивляется, когда я увлекаю ее за собой к выходу, но быстро сдается. Сейчас ей наверняка больно и стыдно, и она пытается понять, как преподнести эту сцену своим сотрудникам и начальству.

Едва мы выходим на свежий воздух, мама шумно, с облегчением выдыхает. Отпустив мою руку, она рывком срывает с себя тяжелое ожерелье. Камни падают на бетон с глухими ударами, и я наклоняюсь, чтобы их подобрать – они стоят целое состояние. Мама удерживает меня за плечо.

— Оставь, Ория.

— Хочешь подняться в номер, мам?

— Знала ведь, что не нужно сюда приезжать, – произносит она, тяжело дыша, и я внимательно смотрю на нее, вспоминая наш перелет через Атлантику и едва уловимую тревогу в ее глазах, которую она так старательно прятала от меня. Кажется, с того дня прошла целая вечность. – Зачем я тебя сюда притащила? Оно того не стоило…

— Мама, конечно, тебе тяжело его видеть…

Она властно поднимает руку.

— Все не так просто, Ория. Эта встреча… Я годами умирала внутри от разлуки. Я так скучала, я так сокрушалась… И вот встретились. Мои худшие кошмары подтвердились: я ему отвратительна. Будь жива мама, я была бы отвратительна и ей.

За мои двадцать три года мама ни разу не говорила со мной так откровенно. Она никогда не делилась своими переживаниями, болью и сожалениями. Вообще никогда.

— Матео тоже скучал по тебе, я знаю! Я встречаюсь с его сыном, мам. Матео много рассказывал о тебе, твоей маме и нашей семье. Да, сейчас он зол на тебя – вот и наговорил всякого… Ты и не представляешь, как сильно он любил тебя, мама! Джулиан до сих пор хранит твои письма…

Я не хочу выкладывать все, о чем рассказал Джулиан, но нужно хоть немного облегчить мамину боль.