Книга Последний рассвет, страница 97 – Анна Тодд

— Полагаю, мое приглашение на бал затерялось на почте, Изи? – усмехается Матео, подходя к ней вплотную, и мама бледнеет, словно увидела привидение.

Я молюсь, чтобы никто не заметил, как сильно потрясена мама, несмотря на спокойное, даже суровое выражение ее лица.

— Что ты… – Мама замолкает, пытаясь собраться с мыслями и скрыть свое смятение от любопытных глаз. Она осторожно отступает от группы инвесторов, с которыми вела непринужденную светскую беседу, чтобы увести Матео в сторону.

— Чем обязана удовольствию видеть тебя здесь, Матео? – Ее голос звучит фальшиво и сухо, до отвращения деловито.

Знакомый тон – именно так мама говорит с подчиненными. А теперь вот и с человеком, которого когда-то любила. Чем больше я узнаю о ней, тем сильнее запутываюсь. С одной стороны, мне ее очень жаль, ведь мама могла бы прожить совсем другую жизнь. С другой – я все еще не могу простить многих ее решений и поступков.

Они оценивающе смотрят друг на друга, а вокруг потихоньку собирается толпа любопытных. Мы с Джулианом тоже подходим ближе.

— О каком удовольствии ты говоришь? Да как у тебя наглости хватило явиться сюда, чтобы угробить мой бизнес, жизни моих людей, будущее моего сына? Это и есть для тебя «удовольствие», Изи?

Его слова ранят, и мне приходится собрать в кулак все силы, чтобы не кинуться на защиту мамы. Да, Матео прав, и гнев его справедлив, но все же… Тогда, на пирсе, он отзывался о маме совсем иначе – мягко, почти снисходительно. Похоже, до него наконец-то дошло, как обстоят дела в реальности.

— Мы празднуем строительство детского Центра искусств. Это благотворительный вечер, если ты еще не понял, – отрезает мама, жестом обводя зал. На ее запястье сверкает винтажный «Ролекс» – еще один щедрый подарок от руководства. Меня начинает подташнивать.

— О, я заметил. Весь остров заметил. – Лицо Матео искажается от боли. В отличие от мамы, он не из тех, кто скрывает свои чувства.

Она выпроваживает его к дверям, подальше от гостей. Я коротко киваю Амаре у диджейского пульта, и она понимает мою немую мольбу без слов – музыка начинает играть громче.

— Я сделала все, что могла, мистер Гарсия, – елейным голосом произносит мама, и по тому, как блестят ее глаза, я догадываюсь, что формальное обращение выбрано неслучайно. Мама себе верна: расчетлива, цинична, безжалостна. – Мы щедро оплатим ваши издержки, более чем компенсируем потери. Напомню: и вы, и ваши сотрудники уже дали согласие подписать документы. Вам не выдержать конкуренции с глобальной застройкой, и если мы вас не выручим, придет другой покупатель и…

— Выручите? Ты это так называешь? – восклицает Матео, не веря своим ушам.

Мама кивает с усталым вздохом.

— Мистер Гарсия, подумайте, сколько туристов привлечет наш проект. Больше туристов – больше денег. – Ее голос заметно дрожит, и я тревожусь: обычно мама не теряет контроль так быстро.

— Наша компания – старейшее рыболовное предприятие на побережье, и мы бы отлично справились, если бы не твои чертовы туристы и маниакальное желание уничтожить нашу природу и землю! Ты же сама всегда негодовала по этому поводу, пока не превратилась… вот в это! – восклицает Матео, красноречиво глядя на маму.

— Ничего личного, мистер Гарсия, – просто бизнес. Не будет меня – придут другие. Я хотя бы сумела извлечь из ситуации максимум, поэтому мы и здесь: отдать должное сообществу с помощью Центра искусств. И это лишь первый шаг. Подумайте о рабочих местах, которые принесет новый курорт.