Книга Двухголовый всадник, страница 116 – Наталья Звягинцева

— А теперь, Василий, помоги мне одеться, пора нам со Смоловым всё до конца прояснить и домой путь держать.

Из домашней гостиной слышались заунывные звуки фортепиано. Мелодия, выходившая из-под тонких пальцев Любы, была жалкой, рваной, словно заношенная пара туфель, что годились разве что для старьёвщика.

С известия о здравии Родиона Романовича настроение в доме переменилось. Теперь он больше походил на склеп, нежели на семейное гнездо. Домашние и гости бесцельно слонялись по комнатам и саду, боясь взглянуть друг другу в глаза. Так повлияло на всех то разоблачение, что устроил граф Вислотский во время пятичасового чаепития. И теперь можно было не сомневаться: такая традиция в доме Власова не приживётся.

Сам же Родион Романович теперь находился под замком в собственной спальне. Возле обеих дверей, что вели в неё из кабинета и спальни жены, навытяжку стояли подчинённые полковника Смолового. Третий стоял под окном, ибо закрыть его означало подвергнуть арестованного мучительной смерти от задыхания.

А вот Илья Наумович, хоть и обливался потом совершенно беспощадным образом и то и дело отирал блестящий лоб и загривок ставшим уже мокрым платком, не скрывал своего прекрасного расположения духа. Конечно, со Старецким он немного напутал, но с кем не бывает? Здесь главное не в том, чтобы избежать совершения ошибки, а в том, чтобы её вовремя распознать и принять соответствующие меры для корректировки ситуации. Чем, собственно, полковник сейчас и занимался.

Выпросив у полуживой от явления здоровенького муженька барыни стопку бумаги и склянку с чернилами, Смоловой засел за составление подробного отчёта. Не спеша обрезав замусоленное гусиное перо – только таким он смог здесь разжиться – и получив вполне сносный инструмент, полковник принялся за дело.

К моменту же, когда граф в свежем платье и в соломенном цилиндре вышел в садик перед флигелем, полковник, сидевший в это время на скамейке, вскочил и бросился ему наперерез. Встреча случилась прямо у постамента с солнечными часами.

— Николай Алексеевич, примите мои поздравления с новым завершённым делом и арестом преступника, – суетливо заговорил Смоловой, – но позвольте узнать некоторые подробности… Ведь это вы обратились ко мне за помощью, и я незамедлительно сюда прибыл. А значит, это дело наше с вами общее.

— Какие подробности вас интересуют? – с лёгкой усмешкой спросил граф.

— Самые незначительные, – замялся полицейский, – но дело выходит такое, что они мне просто необходимы для моего отчёта. Чтобы я мог всё сделать по протоколу, и чтобы злодей понёс заслуженное наказание.

— Я бы тоже этого хотел, – плавно кивнул Николай Алексеевич. – Что ж, пожалуй, нам есть о чём поговорить. Василий, если я не ошибаюсь, Саид должен был пригнать коляску из Белополья, узнай это. И разыщи Полину Гаевну, мне непременно надо с ней перемолвиться до нашего отъезда.

Смоловой и Вислотский разместились на укромной скамейке под жасминовыми кустами. Чёрная трость графа с рукоятью в форме оскаленной головы тигра была снова целой. Граф выставил её чуть вперёд и положил на неё обе ладони, демонстрируя новые перчатки, сверкающие белизной. Полковник лишь вздохнул: что за ужасные манеры держаться у этих выскочек из высшего света, вечно стараются выпятить себя напоказ.