Книга Берегитесь, тетя Аделаида!, страница 67 – Флора Торн

Пятьдесят девять, пятьдесят восемь, пятьдесят семь. Ножницы, вощеная бумага. Сорок пять. Сорок четыре. Поддоны с торфом. Подвесные крючки. Совки. Тридцать два. Тридцать один. Дарси перевела взгляд на левую сторону. Большой мешок. Мерные стаканчики. Моток веревки. Проволока. Сито. Тряпки. Двадцать два. Двадцать один. Дарси казалось, что она слышит за спиной шаги. Что в том углу? Еще мешки. Двадцать. Девятнадцать. В отчаянии выбежав из амбара, Дарси побежала мимо теплицы, на ходу заглянув и туда. Ничего, кроме все того же запаха. Она решила, что, похоже, у садоводов повсюду пахнет удобрениями. На столе она приметила горшок с каким-то необычно высоким стеблем и изящными лепестками.

— Все в порядке, миссис Бэрроуз! Небольшое происшествие с горшком! Как неловко, я поставила его на самом краю!

Не испытывая судьбу, Дарси бросилась вон из теплицы и через кусты помчалась в заросли участка мистера Буделока.

Констебль Ричардсон с сомнением смотрел на протокол, который ему передал коронер. Листок предстояло передать детективу Хадсону. Констебль мало что понимал в лабораторных отчетах, но, судя по заключению, «обнаружены следы токсического алкалоида и оксалата, вызвавшие паралич дыхательных путей», которое вывел специально приехавший из Лондона судмедэксперт, с телом покойного Артура Эшпертона было что-то не в порядке.

В «Клеверли» и на соседних участках, несмотря на жару, садоводы чистили, удобряли и поливали сады, наслаждаясь оставшимся временем перед окончанием сезона. Конечно, часть растений протянет до осени, но это уже будет совершенно иное чувство – выходить в шерстяном кардигане, рыхлить клумбу под облака выдуваемого пара, возвращаться и пить горячие напитки, а вечерами браться за вязание. Осень была порой для поэзии жизни, летом же хотелось петь.

Что почти и делал Герхард, с утра предчувствуя, что он поставил в деле точку, доведя хоть что-то в своей жизни до конца. Несмотря на попытку полиции провести вскрытие тайно, от работников станции не укрылся приезд человека, которого потом констебль Ричардсон высадил у полицейского участка.

Единственное, что не мог достать Герхард, – это отчет о вскрытии. Он был уверен, что судмедэксперт обнаружил яд, но совсем не был уверен, что полиция свяжет этот яд с миссис Фоули. Поэтому в то утро он крутился неподалеку, умирая от распирающего знания истины. Герхард решил, что еще немного, и он просто проговорится, что было бы крайне неразумно для джентльмена. Он ведь не какая-нибудь болтливая кокотка. С залихватским видом Герхард прошелся мимо вышедшего констебля, привлекая его внимание.

— О, констебль Ричардсон, – невзначай приветствовал Герхард. – Как ваши полицейские будни? Много ли переловили велосипедистов?

Констебль вытер пот платком и посмотрел на Герхарда измученным взглядом. С утра он уже успел забрать заключение, передать заключение, выслушать поток брани от детектива, отправить эксперта обратно в Лондон и заполнить уйму полицейских бумаг. Он ничего не ответил, вздохнув от жары. Должно быть, и Мэри вечером даст кучу указаний по поводу их отпуска, но в том, что он действительно поедет на побережье в Бат, констебль Ричардсон уже сильно сомневался. Увидев муки на лице констебля, Герхард поспешил его утешить.