Книга Мальтийский сокол и другие истории, страница 96 – Дэшил Хэммет

Парень на диване застонал и перевернулся на бок. Глаза его несколько раз моргнули. Девушка встала и снова переместилась в угол между столом и стеной.

— …сотрудничать с нами, – поспешил договорить Гутман, – и таким образом сокол оказался у вас прежде, чем мы до вас добрались.

Мальчишка спустил на пол одну ногу, приподнялся на локте, вытаращил глаза, поставил на пол вторую ногу, сел и посмотрел вокруг. Когда его глаза сфокусировались на Спейде, замешательство во взгляде мальчишки как рукой сняло.

Каир покинул кресло и подошел к парню. Он приобнял его за плечи и начал что-то говорить. Сбросив руку Каира, парень проворно вскочил на ноги. Он еще раз оглядел комнату и снова уцепился взглядом за Спейда. Лицо мальчишки посуровело, а тело напряглось до такой степени, что казалось, будто он весь втянулся и съежился.

Спейд, сидя на углу стола и беззаботно покачивая ногой, сказал ему:

— Теперь послушай меня, малец. Если ты подойдешь и начнешь махать руками, я дам тебе в морду. Сядь, закройся и веди себя прилично, тогда протянешь подольше.

Парень посмотрел на Гутмана.

Гутман добродушно улыбнулся ему и сказал:

— Что ж, Уилмер, мне, конечно, жалко тебя терять, и я хочу, чтобы ты знал: я не мог бы любить тебя больше, даже если бы ты был моим собственным сыном, но – ей-богу! – потеряв одного сына, всегда можно завести другого, а мальтийский сокол – один-единственный на свете.

Спейд рассмеялся.

Каир наклонился и прошептал что-то мальчику на ухо. Тот, не отрывая холодного взгляда карих глаз от лица Гутмана, снова сел на диван. Левантиец примостился рядом.

Гутман вздохнул, но этот вздох никак не повлиял на его добродушную улыбку. Он сказал Спейду:

— Когда ты молод, ты просто не понимаешь некоторых вещей.

Каир снова приобнял парня за плечи и зашептал. Спейд усмехнулся Гутману и сказал, обращаясь к Бриджид О’Шонесси:

— Пожалуй, было бы здорово, если бы ты пошла на кухню и сообразила нам что-нибудь поесть. Да свари побольше кофе, будь так любезна. Я не хочу бросать своих гостей.

— Конечно, – сказала она и направилась к двери.

Гутман перестал раскачиваться в кресле.

— Одну минуточку, дорогая! – Он вытянул вперед толстую руку. – Будет лучше, если конвертик вы оставите здесь. Не хочется, чтобы на нем появились жирные пятна. – (Девушка вопросительно посмотрела на Спейда.) – Конверт по-прежнему его.

Она сунула руку за пазуху, вытащила конверт и отдала Спейду. Спейд бросил конверт на колени Гутмана со словами:

— Сядьте на него, если так боитесь потерять.

— Вы меня неверно поняли, – вкрадчиво сказал Гутман. – Ничего я не боюсь, но дела следует вести по-деловому. – Он открыл конверт, достал тысячные банкноты и, пересчитав их, хохотнул так, что его брюхо подпрыгнуло. – Ну вот, к примеру, теперь здесь только девять купюр. – Толстяк разложил деньги у себя на коленях. – Когда я отдал вам конверт, их было десять, как сами прекрасно знаете. – Его широкая улыбка лучилась радостью и торжеством.

Спейд посмотрел на Бриджид О’Шонесси и спросил:

— Ну и?

Она выразительно покачала головой и ничего не сказала, хотя губы ее слегка шевельнулись на испуганном лице.

Спейд протянул руку, и Гутман вложил в нее деньги. Спейд их пересчитал – девять банкнот в тысячу долларов – и возвратил Гутману. Затем Спейд встал, лицо у него было тусклое и бесстрастное. Он взял со стола все три пистолета и сказал буднично, не повышая голоса: