Книга Загадка Версальского дворца, страница 111 – Адриен Гётц

— Думаешь, надо?

— Да, с этой стервой я хочу разобраться сама и не уступлю это удовольствие никому!

— Пенни, ведь Рождество! Она тебе ничего не сделала!

— Припаркуйся вон там, прямо напротив моего дома…

— Нашего.

— Увидишь, как я развесила гравюры. Вчера забрала из багетной мастерской. Мой исторический интерьер начинает неплохо выглядеть.

Шаткая лестница, скрипучие деревянные ступеньки. Под елкой, которую Пенелопа украсила по своему вкусу гирляндами и синими шарами, громоздятся рождественские подарки: особо прочные туристские ботинки, устойчивые к гравию и лесным тропам, два билета туда-обратно в Тирану на биеннале современного искусства, годовой абонемент на «Джорнале дель арте»^[325], первое английское издание Агаты Кристи, бутылки грушевого сока с этикетками Королевского огорода… А потом горячий шоколад, эльзасское печенье с корицей и апельсиновой цедрой в красной с золотом коробке, присланное Пенелопе ее подругой Мари-Франсуазой из Страсбурга, где она работает хранителем городского архива.

Бедняжка Эстер, которая по-прежнему живет у Пенелопы, их дождалась. Она принесла миндальный марципан из кондитерской «Виконт». Пенелопа не забыла о своей гостье: они с Вандрием выбрали для нее в магазине «Бон Марше» фантазийные бусы. Эстер просто дышит покоем и невинностью. Все целуются.

* * *

Погашены огоньки гирлянд. Вандрий думает о Леоне: она не догадывается о грозящей опасности. Наверное, ей пришлось уступить неотразимому магнату замкового менеджмента, несмотря на его новенький «ягуар» и галстуки с лошадками. Ее отец вовсе не выглядит таким дряхлым и немощным, как она его описывала. Этакий невысокий сухощавый старикан со стальным взглядом, – наверное, никогда не улыбается. Странно, что Леона с матерью списали его со счетов. Вандрий снова открывает глаза и понимает, что ничего не может сделать для Леоны этой ночью, разве что расстаться с Пенелопой. Или признаться ей во всем, что означало бы то же самое. Он не решается встать с постели и отправиться в Сурлезо. Конечно, его машина стоит внизу; скорее всего, Пенелопа не проснется, если он тихонько выйдет из квартиры. Потому что, если Делонкль действительно способен на убийство, нужно… хотя бы позвонить Леоне и сказать, чтобы не выходила из дома. Третий час ночи. Вандрий чувствует себя трусом. Выбившись из сил, он засыпает – несчастный, дважды предавший: первый раз на площади Вогезов, когда повелся на авансы Леоны, затащившей его в постель, и второй – этим вечером, когда не смог все бросить и лететь ей на помощь. Трус ищет убежища в собственных снах.

Бронзовые кони летят над порталом. Необарочные скульптуры, подстегиваемые ветром, мраморные лестницы, мозаика из золота и голубого камня: нужна немалая дерзость, чтобы в стране Версаля и Лувра построить здание из стекла и камня и назвать его Большим дворцом, или Гран-Пале^[326]. А затем снова проявить храбрость и оставить эту громадную теплицу пустовать. С одной стороны здания Национальные галереи устраивают потрясающие выставки (в этом году это Домье), с другой стороны – запустение. Сверху падают болты, стекла бьются, почва под фундаментом проседает, как всюду по берегам Сены. Этот неф Гран-Пале закрыт с 1993 года^[327].