Онлайн книга «Загадка Версальского дворца»
|
— Вы разочарованы? – отваживается спросить Пенелопа. — Нет, мне просто страшно. И холодно. Я здесь старею. Отец Брун поймет меня. — Он француз? — Его зовут Сяоэр, что означает «Бенжамен», то есть младший ребенок, – он из семьи, где одиннадцать детей. Сяоэр Брун – китаец с французскими корнями. Когда он обосновался в Кливленде, взял фамилию своих предков. Благодаря ему я смогла войти в круг посвященных. Он чудесный человек. * * * Пенелопа и Вандрий укрылись от ветра за углом часовни. Выходящие оттуда кажутся не такими замерзшими и более собранными. К счастью, незваных гостей никто не замечает: шарф и шапка теряются среди прочих. В свете фонаря Пенелопа различает проплывающий мимо потертый ботинок – «оксфорд» с блестящей строчкой неподражаемого табачного цвета. Она уже видела такие. Она поднимает глаза. Мужчина разговаривает со спутницей. Пенелопа резко тянет к себе Вандрия, чтобы тот отступил назад. Делонкль, не обратив на них внимания, шествует мимо. Рядом с ним, к изумлению Вандрия, – Леона с матерью и еще одна женщина, чьи снимки Пенелопа видела в фоторепортажах, посвященных «Наследию плюс». Это Кларисса Делонкль, которая держит под руку сухощавого, прямого как жердь старика в грубой куртке. Видимо, это старый маркиз де Круамарк, который редко появляется на людях. Все направляются к машине, большому, черному, не слишком заметному «саабу», припаркованному неподалеку. Барбара спортивной рысцой проскальзывает перед ними, подняв воротник плаща, и исчезает в ночном тумане. Бонларон идет в другую сторону. Он не захотел вернуться с ними. На лужайке, где пасутся все авто, он встретил знакомую пару в лоденовых пальто[324], они и подвезут его в Версаль. Он слегка машет на прощание Пенелопе и Вандрию. * * * Обогрев в красном как маков цвет болиде включен на полную. — Этот Делонкль – настоящая язва! Кукловод, который дергает за все ниточки! Я в этом совершенно убеждена! — Убийца он? — Он захватил твою Леону и ее бедное семейство прямо во время праздника Рождества для последних приверженцев Пор-Рояля. Он собирается… — Леона и ее мать говорили мне, что опасаются его. Но что это значит? Они держались так, будто приняли его в семью. — Ты думаешь, у Делонкля может быть мотив для убийства? — Насчет первого убийства сомневаюсь. Китайская студентка стала жертвой неудачно закончившегося ритуала конвульсионеров. Но не из тех, которые посещает Бонларон. Медар и Эстер тоже не принимают в них участия. Добропорядочные люди, собравшиеся сегодня, не преступники. Ритуал, стоивший китаянке жизни, был другого сорта. Китайская церемония. И надрезы на теле девушки – глубокие, не такие, как были у Эстер. И Делонкль, хоть он и маниакально начищает ботинки, тут ни при чем… — С другой стороны… — Если говорить о другой стороне, то я как раз подхожу ко второму преступлению! И вот тут я бы сказал, что в деле об убийстве Тьерри Гранже он – идеальный подозреваемый. Представь себе, что Гранже рассказал Делонклю об архитектурных планах янсенистского Версаля и сказал, что Лу для постройки в Шанхае нужно было продать именно этот план, а не план Версаля Людовика Тринадцатого. — А ты не выдумываешь? — Нисколько, моя милая Пенни! Гранже понял, что это будет гигантская стройка. Убедить месье Лу воплотить в жизнь идеальный янсенистский Версаль – это же золотое дно. Именно так поступил бы Мансар, если бы король не рассорился с янсенистами, – создал бы реконструкцию того, чего никогда не существовало. |