Книга Одиночка. Том 5, страница 113 – Дмитрий Лим

— Замолчи. Сию же секунду, — его голос был тише прежнего. — Ты не имеешь права бросать вызов без одобрения семьи. Ты ослушался прямого приказа. Ты…

Но я поднял руку, мягко прерывая этот внутрисемейный разнос. Моё внутреннее веселье поутихло, сменившись холодной, практичной оценкой. Этот дурацкий вызов, брошенный сгоряча, был не проблемой, а… возможностью. Странной, кривой, но возможностью.

— Постойте, Эльдар Юрьевич, — сказал я, и все взгляды снова прилипли ко мне. — Пусть говорит дальше, про «оскорбления чести». — я сделал театральную паузу, наслаждаясь тем, как багровая нить старика пульсирует в бессильной злобе. — Он считает, что я оскорбил ваш род, усомнившись в… верности традициям? Или, дело в смерти вашего сына — Николая, от моей руки?

Я посмотрел прямо на Игоря. Он кивнул, сжав кулаки, его нить лихорадочно вибрировала, считывая неожиданную поддержку.

— За брата, сука! — выдохнул он.

— Прекрасно, — я улыбнулся. На этот раз улыбка была широкой и абсолютно бесстрастной. — Тогда я принимаю ваш вызов. При одном условии. Поскольку вызов бросаете вы — я буду определять формат. Дуэль будет до смерти.

— Ч… что?

Тишина стала абсолютной. Даже Дима перестал курить, замерши с сигаретой в пальцах. Юлия перевела взгляд с брата на меня, и в её медовых глазах уже не было симпатии — был чистый, почти профессиональный ужас.

Она поняла игру раньше других. Игорь же побледнел. Он ожидал отказа, ожидал дальнейших препирательств, ожидал, что вызов будет отклонён Советом по формальному признаку. Он не ожидал такого прямого, чудовищно простого согласия.

— Я… — он запнулся.

— Что, Игорь Эльдарович? — мягко спросил я. — Сомневаетесь? Или каноны Чести и Закона предполагают, что вызывающая сторона может струсить, когда противник просто кивает? Это же не дуэль, а фарс получается.

Эльдар Юрьевич понял, что его загнали в ловушку. Если его сын откажется теперь — их род станет посмешищем, а мой авторитет взлетит до небес. Если согласится — он потеряет ещё одного сына и наследника. Его охристая нить металась, сплетаясь в узлы невозможных расчётов. Он попытался найти выход.

— Александр Сергеевич, это… это порыв молодости, необдуманный шаг, — заговорил он, и в его голосе впервые появились нотки чего-то, отдалённо напоминающего попытку договориться. — Дуэли, здесь, в Новгородском кремле… месте — чести и связей… это удар по самой структуре. Совет никогда не утвердит!

— Утвердит, — раздался новый, знакомый голос сбоку.

Мы все обернулись. К нам, ступая по ковровой дорожке, приближался Игнатий Сергеевич. Его лицо было невозмутимым, а серебристо-сизая нить, холодная и административная, теперь была направлена прямо на Баранова-старшего.

— Я всё прекрасно видел и слышал. Совет, в свете последних… событий, заинтересован в демонстрации силы и прозрачности процедур. Вызов зафиксирован. Поединок состоится сегодня. — он перевёл свой ледяной взгляд на Игоря, а затем на меня. — Условия: полный контакт. Смертельные исходы… не поощряются, но и не запрещены. Поздравляю, господа. Вы только что устроили главное шоу сезона.

Игорь выглядел так, будто его ударили обухом по голове. Всю его браваду развеяло как дым. Он смотрел на отца, ища поддержки, но Эльдар Юрьевич лишь отвернулся, его плечи чуть ссутулились. Юлия же, напротив, выпрямилась. Её взгляд, полный сложной смеси эмоций, теперь был прикован ко мне. В нём читалось и осуждение за безжалостность, и странное уважение, и вопрос. Всего один, немой вопрос: