Книга Одиночка. Том 5, страница 112 – Дмитрий Лим

Она была не просто девушкой в дорогом платье. Она была охотником В-ранга, продуктом системы и, возможно, её будущим инструментом. И её отец явно рассматривал её как один из таких инструментов.

Я выдержал паузу, глядя на эту семейную сцену, и внезапно почувствовал, как внутри меня поднимается волна нелепого, почти истерического веселья.

Всё это было так гротескно: бархат, люстры, приглушённые звуки оркестра из-за занавеса — и вот мы тут, посреди этого маскарада, почти что рычим друг на друга, как звери, делящие территорию.

Мой смех, который я едва сдержал, превратился в лёгкую, едва уловимую усмешку в уголках губ. Я поймал взгляд Юлии и увидел, как в её глазах, только что вычислявших вероятности и угрозы, мелькнуло недоумение, а затем — проблеск чего-то другого.

Её аналитическая, медово-чёрная нить на мгновение дрогнула и смягчилась, в ней появился тёплый, любопытный оттенок. Она смотрела не на угрозу, а на человека, который стоял перед её разъярённым отцом и братом с лицом, на котором читалось не столько бешенство, сколько откровенная, почти оскорбительная насмешка. Как будто я наблюдал за плохой театральной постановкой.

Именно это, видимо, и стало последней каплей для Игоря.

Его и так переполняла ярость, сконцентрированная в тот тугой, раскалённый шар у солнечного сплетения, наконец прорвалась наружу.

Его лицо исказилось, скулы побелели, а та самая «струна» его нити взвизгнула в моём восприятии таким пронзительным диссонансом, что я едва не моргнул. Он сделал резкий шаг вперёд, грубо оттеснив сестру, и его голос, сорвавшись на крик, прозвучал настолько громко, что несколько пар глаз из ближайших ложей мгновенно устремились в нашу сторону.

— Я вызываю тебя! — прокричал он, и слова повисли в воздухе, тяжёлые и нелепые, как гиря, брошенная на паркет. — На дуэль. По всем канонам Чести и Закона. Ты усомнился в достоинстве моего рода! Требую сатисфакции!

Воцарилась тишина. Даже фоновый гул музыки и сцены куда-то отступил. Эльдар Юрьевич замер, его охристая нить вспыхнула ярким алым пятном чистой ярости — но не на меня, а на собственного сына.

Юлия прикрыла рот ладонью, но не от страха — в её широких глазах читался шок, смешанный с ужасным, неподдельным интересом. А Дима Крог, стоявший рядом, просто медленно выдохнул струйку дыма, поднял брови и произнёс с неподражаемым, ледяным спокойствием:

— Пацан, ты в своём уме? Он — S-ранг. Тебе, вообще, донесение по радиосвязи зашуршало? Или ты думаешь, ранг — это как воинское звание, которое можно оспорить в драке на заднем дворе? Там, где он был, такие, как ты, на разведку даже не ходят. Они там удобрениями становятся. Буквально.

Слова Димы висели в воздухе. Игорь сглотнул, его уверенность на глазах дала трещину, но гордыня, эта толстая, ядовитая нить, уже сделала своё дело. Он не мог отступить.

— В истории есть случаи, когда S-ранговых мудаков убивали даже С-ранги! — выпалил он, обращаясь больше к отцу и сестре, чем ко мне. — Я вызываю тебя на официальный поединок под наблюдением Совета. Если ты не трус.

Тут уже даже Эльдар Юрьевич не выдержал. Он повернулся к сыну, и в его обычно непроницаемом лице появилось что-то очень опасное и простое — холодная, отцовская ярость человека, чей отпрыск только что сжёг весь его многолетний, осторожный манёвр дотла.