Книга Одиночка. Том 5, страница 111 – Дмитрий Лим

— Надеюсь, ваше возвращение в Союз принесёт стабильность, — продолжал Эльдар Юрьевич, его охра в нити смешивалась с холодными, административными синими прожилками.

Точно такие же синие прожилки я видел в нити Игнатия Сергеевича. Это была нить бюрократической связи, нить подчинения. Он говорил о стабильности, но его нить показывала готовность к маневру — как у штабного офицера, изучающего карту перед передислокацией войск.

— Стабильность — это прекрасно, — согласился я, делая паузу. — Особенно когда она основана на верности традициям. Например, на верности своим друзьям, таким, как мой дядя Савелий.

В воздухе что-то щёлкнуло. Не физически, но в той паутине связей, что теперь снова видела моя «Нить». Охра в нити Эльдара Юрьевича вспыхнула, будто её коснулся электрический разряд.

Он знал. Он знал, что я знаю, о его попытках покушения на меня. О том, что он в сговоре.

Я видел это в мгновенном, микроскопическом изменении его нити — короткая вспышка тревожного алого, быстро подавленная и спрятанная под новые слои усталой охры. Его лицо не дрогнуло. Но его сын, Игорь, потерял контроль над своей нитью на целых две секунды — она выстрелила в моё направление коротким, ярко-зелёным шипом. Не просто неприязни — именно желанием придушить.

Юлия же резко, почти рефлекторно, перекрыла свою медовую нить чёрной, плотной полосой защиты. Она защищала не себя. Она защищала отца.

Дима, стоявший рядом, тихо вздохнул, будто наблюдал особенно изящный удар в боксе.

— Традиции, конечно, важны, как и друзья, — произнёс Эльдар Юрьевич, его голос стал чуть более отточенным, как будто он переключился с гражданского режима на военный. — Но иногда они требуют… адаптации к новым реалиям. Ваш дядя, Савелий Андреевич, не плохой человек. Но времена меняются. Ваш род Громовых сейчас нуждается не только в силе, но и в мудрой смене руководстве. В способности видеть будущее, а не только охранять прошлое.

Это было уже почти прямое признание. Он обозначал позицию. Позицию, которая считала моего дядю проблемой, а его смерть — необходимой коррекцией курса.

— Будущее, которое строится на крови, — сказал я, делая шаг ближе, — Предательстве. Думаете, Эльдар Юрьевич, я не знаю, о чём вы договаривались с моим дядей? Думаете, я не знаю, кто ещё в вашем союзе против меня?

Я очень прямо намекнул на то, что уже сделал. И молчать я не собирался. Нахер мне этот Баранов, со своими отпрысками. Хоть бы прямо сейчас перерезал остальных по заданию. Если все его родственники такие же уроды, как и он сам — даже сомневаться не буду в правильности своих действий.

Игорь не выдержал. Его нить, уже неконтролируемая, стала вибрировать, издавая в моём восприятии высокий, визгливый звук.

— Ты как смеешь разговаривать в таком тоне с моим отцом? — вырвалось у него, голос был низким и грубым, как скрип необработанного металла. — Ты нам угрожаешь⁈

— Игорь, — холодно сказал Эльдар Юрьевич, не поворачиваясь к сыну. Это было не родительское «прекрати», это была команда «замолчи».

Команда, которую Игорь, скрипя внутренне, выполнил. Его нить сжалась, но не утихла — она свернулась в плотный, горячий шар у его солнечного сплетения, готовый взорваться.

Я посмотрел на Юлию. Она наблюдала эту сцену с видом профессионального аналитика. В её медовой нити теперь появились сложные, геометрические узлы — она вычисляла варианты, оценивала риски.