Книга Юрист с Рублёвки. Том 4, страница 53 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Я встал, отодвигая стул. Мой рост позволял смотреть на Карину сверху вниз, и она это оценила. Я протянул ей руку для прощания.

— Рад был познакомиться, Карина. Если вам когда-нибудь понадобится настоящий пожарный, который работает по закону, а не по понятиям, — вы знаете, где меня искать. А сейчас прошу прощения, дела ждут.

Она вложила свою ладонь в мою.

— Я запомню, Алексей, — она чуть сжала мою руку. — Берегите себя. Упрямые люди в наших кругах долго не задерживаются. Особенно если перешли дорогу очень серьёзным людям.

Я кивнул и повернулся к выходу. Вера мгновенно подхватила меня под руку. Мы шли через зал, и я слышал рядом её тяжёлое дыхание.

Никакой Кравченко у сцены нас, конечно, не ждал — Вера просто вытаскивала меня из-за стола.

— Что она тебе говорила? — спросила Вера, когда мы отошли к гардеробу.

— Она знает про Потанина и про мою работу по нему.

Вера остановилась так резко, что идущий следом мужчина чуть не врезался ей в спину.

— Она знает? — Вера повернулась ко мне.

— Да. Кто она такая?

— Карина Агамян. Она бывшая жена Ашота Агамяна, крупного девелопера. А сейчас она… консультирует разные структуры.

«Агамян…» На секунду перед глазами мелькнул армянин из ресторана — тот, с золотой печаткой, рядом с моей бывшей. Нет. Вера сидела тогда со мной за одним столиком и видела его не хуже меня. Будь это Ашот Агамян, она бы его узнала. Да и связывать людей только потому, что оба армяне, — последнее дело.

Дальше я её уже почти не слушал. Лебедев с Бесчастновым сидели в этом же зале час назад. И если Карина связана с Бесчастновым, то её подход ко мне был не случайностью. Это была разведка боем. Кто именно её послал — Бесчастнов или сам Лебедев, — пока было неясно. Но кто-то хотел прощупать, насколько глубоко я копаю и что мне известно.

* * *

В понедельник директор «МедСервис-Фарм» прибыл в мой офис с предложением. Он готов был вернуть половину аванса. Но! При условии, что клиника признала бы все взаимные требования решёнными. То есть это был своеобразный юридический шантаж, мол: вы нам прощаете косяки, мы вам — половину денег.

— Шестьсот тысяч до среды, — отрезал я, даже не предлагая ему присесть. — И только по конкретному прекращённому заданию. Остальные требования клиники и вопросы к Гурьеву мы не затрагиваем.

Елена Николаевна Руднева, новый директор клиники, которая с самого утра была в моём офисе, кивнула. Она быстро вошла в курс дела и отлично понимала: признать «все требования урегулированными» — значит подписать себе смертный приговор, подарив Гурьеву козырь во всех будущих спорах.

Мы с ней быстро согласовали условия: отдельное соглашение о возврате только этого аванса, без общего отказа от претензий. Директор «МедСервис-Фарм» помялся, вышел позвонить кому-то в коридор — и подписал.

Буквально через час, когда я уже собирался налить себе кофе, зазвонил телефон. Знакомый Векслера, чью визитку Аркадий Семёнович вручил мне на прошлой неделе, наконец объявился сам. Павел Андреевич Зорин. Тот самый Павел Зорин, что руководил отделом обслуживания у подрядчика клиники Воронина и когда-то помог мне с актами. Теперь, оказывается, ушёл на своё и держал автосервис на севере Москвы.

— Алексей Дмитриевич, это Зорин. Векслер мне вас сосватал — а я как фамилию услышал, сразу понял, что звоню куда надо. — Голос звучал раздражённо и хрипло. — У меня кровля течёт на рабочие посты. Подрядчик развёл руками. Я хочу отложить окончательный расчёт с ним, пока дефекты не устранят, а он шантажирует: либо плачу, либо уходит. Сумма-то ерундовая. Но принципы!