Книга Юрист с Рублёвки. Том 4, страница 55 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Отлично. Зинаида Павловна, подготовьте подтверждение для Рудневой. И ещё: исходных расчётов к отчёту по первому заданию клинике так и не передали. Их готовил аналитик, Костров. Будем запрашивать у него.

Через полчаса Руднева перевела оставшиеся тридцать тысяч — вторую половину гонорара — и письменно дополнила поручение одной строкой: запросить у аналитика копии материалов для клиники. Возвращённые деньги полностью поступили в распоряжение клиники, а на столе оставался Костров, который, возможно, был связан с Лебедевым.

Ну и… с авансом клиники, наконец, было покончено!

Оставшиеся часы до конца рабочего дня я провёл, наводя порядок на столе и структурируя информацию. Катя ушла в шесть, забрав с собой папки для оцифровки. Нина задержалась на пятнадцать минут, чтобы разнести почту и обновить базу клиентов. Когда за ней закрылась стеклянная дверь, я запер кабинет на ключ, проверил сейф, где лежали документы по делам Потанина и клиники, и выключил свет.

На улице моросил мелкий, нудный дождь, типичный для поздней осени в Москве. Я поднял воротник пальто и вызвал такси.

Дорога до дома Веры заняла около сорока минут. Таксист, как обычно, пытался завести разговор, но я отвечал односложно, погружённый в свои мысли. Костров.

Андрей Валерьевич Костров, аналитическое бюро «Точный расчёт». Если он готовил аналитику для клиники, значит, он имел доступ к финансовым моделям, которые Гурьев использовал для вывода средств. А если Лебедев был создателем этих схем, значит, Костров либо был его сообщником, либо его инструментом.

Я выглянул в окно машины. Мелькали витрины магазинов, проносились остановки с грустными людьми под зонтами. Моя прошлая жизнь — жизнь Громова — была полна опасных людей. Но тогда у меня была броня: имя, статус, огромная фирма за спиной. Сейчас у меня был только маленький офис на Пятницкой, горстка людей и упрямство, которое стоило дороже любого имени.

Такси притормозило у подъезда на Большой Полянке. Я расплатился, вышел и посмотрел на окна её квартиры. Свет горел.

Я поднялся на лифте, позвонил в дверь. Шаги за дверью были быстрыми, лёгкими. Вера открыла, и на меня пахнуло домашней выпечкой и кофе. Она была в простом домашнем свитере большого размера и джинсах. Волосы собраны в небрежный пучок на затылке. Лицо свежее, без макияжа.

— Проходи, — она отступила в сторону, пропуская меня. — Я тут кое-что приготовила.

На столе стояли две чашки и тарелка с пирожками.

— Это с вишней, — она кивнула на тарелку. — Сама лепила.

Я сел за стол, взял горячую чашку. Вера села напротив, прижав ладони к тёплому боку кружки.

— Ну, рассказывай, — я отпил кофе. — Что у тебя важного?

Вера смотрела на меня несколько секунд, словно оценивая, готов ли я услышать то, что она хочет сказать.

— Я тебе в пятницу так и не рассказала… а сегодня стало ещё интереснее. Я разговаривала с Кравченко, — начала она. — О деле Васильевых.

— И?

— Он снова начал давить на меня по тем отчётам. Требует, чтобы я их переписала. Ссылается на то, что налоговая может придраться, и фирма пострадает. Я ему прямо сказала: либо он отзывает своё требование, либо я ухожу.

— И что он?

— Он усмехнулся. Сказал, что я «горячая голова» и что мне нужно остыть. А потом… — Вера замялась, отвернувшись к окну. — Потом он сказал, что у него есть для меня «более подходящее» задание. Он хочет, чтобы я курировала проверку документов одной сети автосервисов. Зорин.