Книга Юрист с Рублёвки. Том 4, страница 51 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Какая скучная профессия для такого интересного лица, — она мягко усмехнулась.

Её взгляд скользнул по моему новому костюму, задержался на запонках и вернулся к глазам. Заигрывание было выверенным, без пошлости: она не предлагала себя, а бросала вызов.

— И в какой же сфере вы практикуете, Алексей? Надеюсь, что-нибудь… опасное?

— Иногда это бывает опаснее, чем хотелось бы, — я позволил себе лёгкую улыбку.

Кара подалась вперёд.

— Звучит интригующе. Знаете, у нас говорят: человек с такими глазами либо прошёл через огонь, либо сам его разжигал. А вы, Алексей, вы огонь или вода?

Я посмотрел на неё и понял: эта женщина подошла не просто так. Случайностей на таких приёмах не бывает.

— Я — тот, кто тушит чужие пожары, Карина.

Она медленно провела пальцем по краю бокала, не отрывая от меня взгляда.

— Что ж… Возможно, мне как раз нужен хороший пожарный.

В зале продолжал играть струнный квартет. И я вдруг отчётливо понял: этот вечер только начинается, и Карина что-то от меня хотела. И дело не в интиме… что-то…

«Какого хрена ей от меня надо?»

Я смотрел на Карину, а она смотрела на меня. Искра, буря, безумие! Ладно, шучу, ничего подобного. Но меня конкретно напрягало, с каким интересом она смотрела на меня.

— Итак, Алексей, — Карина сделала глоток вина, слегка смочив губы. — Раз вы тушите пожары, скажите, как вы относитесь к профилактике? Ведь гораздо проще не допустить возгорания, чем потом заливать всё водой и разбирать горелые руины.

— Профилактика — это хорошо, — ответил я. — Но в моей практике клиенты обычно приходят, когда дым уже пошёл. А профилактикой занимаются те, кому есть что скрывать. Они хотят заранее прикрыть себе тылы.

Она чуть склонила голову.

— Очень цинично и очень точно. Знаете, в моём бизнесе я тоже часто сталкиваюсь с тем, что люди хотят прикрыть тылы. Особенно когда речь идёт о крупных активах. Заводы, парки, доли в обществах…

Она улыбалась и говорила это с такой интонацией, словно мы сидели вдвоём в джакузи, и она заигрывала со мной. И это напрягало меня больше всего. Я поймал взглядом Веру: та видела, с кем я сижу, но подойти не могла. Кивнула, мол, всё нормально. А Карина тем временем продолжала:

— … всё это требует постоянного контроля. Стоит на секунду отвернуться — и найдётся какой-нибудь «пожарный», который решит, что ему причитается большая доля, чем есть на самом деле.

Она говорила метафорами, но суть была предельно ясна.

— Люди часто переоценивают свою долю, — я чуть откинулся в кресле, приняв расслабленную позу. — Им кажется, что они вложили больше, чем есть на самом деле. А когда приходят документы, точные расчёты, независимая оценка, выясняется, что их «миллионы» — это просто ерунда, и тогда начинается паника.

Карина улыбнулась.

— Вы говорите о независимой оценке. А если оценка… предвзята? Что, если «пожарный» сам заинтересован в том, чтобы занизить стоимость активов, чтобы потом выкупить их за копейки?

«Опять эти метафоры… А не по Потанину ли ты…»

В общем, я решил кое-что проверить. Так сказать, прямым текстом указать на косяк, дабы понимать — не Бесчастнов ли её послал поговорить со мной?

— Оценка опирается на факты, — я посмотрел ей в глаза. — Серийные номера, техническое состояние, износ. Приборы не умеют врать. Врать умеют люди, которые составляют двойные расчёты и пытаются выдать части комплекса за отдельные узлы. Моя задача — лишить их этой возможности.