Книга Юрист с Рублёвки. Том 4, страница 101 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Гурьев сам так сказал?

— Да. Я спросил, почему так. Он ответил: «Так надо. Не задавай вопросов».

— И вы согласились?

— Я зависел от Гурьева. Он был директором клиники, и у меня был с ними договор. Отказать — значит потерять клиента.

— А потом?

— Потом мне на почту пришло первое задание. От адреса «SA_consult» на «mail.ru». Без подписи. Просто текст: «Подготовить аналитическую записку по структуре платежей клиники за такой-то период. Срок — неделя. Результат — на этот же адрес».

— Вы подготовили?

— Да. И отправил. Через неделю пришло следующее. И так — пять или шесть раз за полгода.

— А потом?

— Потом Гурьев позвонил снова. Сказал, что нужно подготовить «сводный отчёт» по всем заданиям. И что этот отчёт должен быть оформлен так, чтобы его нельзя было оспорить в суде. Конкретные формулировки он продиктовал. Точнее — продиктовал «С. А.». А Гурьев передал.

— Какие формулировки?

— «Услуги оказаны в полном объёме, стороны претензий не имеют». И ещё — «заказчик признаёт урегулирование всех гарантийных требований».

Я взял ручку и записал. Те же формулировки. Та же схема. Те же слова, что стояли в акте Климова. Те же слова, что Катя нашла на форуме «КорпАналитика».

— Андрей Валерьевич, — я поднял глаза. — Вы видели «С. А.» лично?

— Один раз.

— Когда?

— Полтора года назад. Гурьев пригласил меня в ресторан. На Арбате. Сказал, что хочет «познакомить с консультантом». Мы сидели втроём. Гурьев, я и он.

— Как он выглядел?

— Высокий, русый, с залысинами. Дорогой костюм. Говорил негромко, но точно. Как человек, который привык, что его слушают.

— Имя?

— Сергей Андреевич. Гурьев назвал его по имени-отчеству. Фамилию — не назвал. Я и не спрашивал.

— О чём говорили?

— О схемах. В общем виде. Он объяснял мне, как правильно оформить консультационный договор, чтобы платежи нельзя было оспорить. Говорил о «беспретензионном порядке». О том, что в акте приёмки должна быть фраза об «отсутствии претензий». Что это — главный аргумент.

— И что вы?

— Я слушал. Кивал. Пил вино. А когда выходил, Гурьев задержал меня у двери и сказал: «Андрей Валерьевич, вы умный человек. Не делайте глупостей. Сергей Андреевич — серьёзная фигура. Если он скажет — будет плохо».

— Он угрожал?

— Тогда я не понял. Думал, просто предостерегает. А теперь — думаю, что да. Угрожал.

Я закрыл блокнот. На все мои пятничные вопросы он, по сути, уже ответил рассказом: кто ставил задания, в какой форме, через какой адрес. Оставалось добиться, чтобы он под этим подписался. Посидел минуту. За окном шёл мелкий дождь — такой же, как в ту пятницу, когда я стоял у колонны в Barvikha Hotel и смотрел, как Лебедев проходит мимо.

— Андрей Валерьевич, — я наклонился вперёд. — Почему вы решили мне всё это рассказать?

— Потому что мне страшно, — он посмотрел на меня прямо. — Тот, кто звонил в пятницу, — это не Гурьев. Гурьев бы не стал. Это кто-то другой. Кто-то, кто знает, что я согласился говорить. И я не знаю, кто это.

— Вы думаете, это сам Сергей Андреевич?

— Я не знаю. Но если это он — значит, он знает про нашу встречу. И значит, он знает, что я вам что-то рассказал.

— Вы ему говорили?

— Нет! Я никому не говорил!

— Тогда откуда он знает?

— Не знаю. Может, у него есть свой человек в полиции. Может, в налоговой. Может, он прослушивает меня. Я не знаю.