Книга Рыбачка и корморан, страница 42 – Лиора Бараш

Ветер все набирал силу, обрушиваясь мощными шквалами. Вскинув голову, Син поглядел на горы, на их угрожающе торчащие, зазубренные вершины. Он мог бы поклясться, что услышал их издевательский смех! В это мгновение Син понял, что они всегда будут иметь полную власть над ним и его чувствами. Каким бы опытным он ни становился, как бы ни пытался побороть страх – река в ночи все равно подчиняется этим черным зловещим горам. Он здесь – всего лишь гость, которому темные ночные стихии по своей коварной прихоти позволяют ловить рыбу, забавляясь тем временем с его душой и разумом.

От кустов на берегу доносились вопли каких-то ночных тварей. Вдоль реки мерцали огни рыбацких фонарей. Син уже не сомневался: ему хотят убедительно показать, кто на реке хозяин. Ночь и приверженные ей стихии могут делать все, что им захочется. Они выпускают из черных кустов притаившиеся там силы зла, позволяя захватить его тело и душу. Они велят монстрам открыть их злобные блестящие глаза, от которых невозможно сбежать или укрыться. Они даже добрались до его корморана, заставив его взбунтоваться, чего еще ни разу не случалось.

На мимолетное мгновение Син уже подумал уступить этим силам, отдаться им на волю. Или, может, следует бежать, искать себе убежище? Но нет! Он тотчас отбросил эту мысль, решив остаться верным своим обязательствам и довериться собственному мастерству. Он никогда не бросал товарищей-рыбаков, и, сделай он это сейчас, никогда не простит себе, если с кем-то из них случится несчастье.

Внезапно перед ним всплыли все его детские годы. Его страхи, чувство безысходности, разочарование отца. И оскорбления, и физические наказания, и обида, и стыд. Все это разом всколыхнулось в его сознании, заставив Сина почувствовать себя слабым. И, совсем как в детстве, его окутало мрачной тишиной.

На рассвете, когда первые солнечные лучи стали разгонять темноту, Ли-Мин разожгла в доме дровяную плиту, сложила аккуратно одеяла, что на ночь раскатывались по тюфякам, и стала в нетерпении ждать возвращения Сина. Женщина радовалась, что дождь и ветер, и завывания драконов за окном – все к утру стихло, и она избавилась от тревог. Ли-Мин поставила кипятиться воду, чтобы на день сварить рис.

Восход солнца был для Ли-Мин особенной порой. Это время полностью принадлежало ей. Рассветная тишина наполняла ее умиротворением. Она любила наблюдать, как небо постепенно насыщается красками – от черного к серому, затем к лилово-синему и голубому с нежными золотыми прожилками разливающегося солнечного сияния. Если бы Сиань спросила ее когда-нибудь, какую картину мама хотела бы в подарок, Ли-Мин не раздумывая ответила бы: «Рассвет».

И рис, и чай были уже почти готовы, когда Ли-Мин услышала с улицы какой-то приближающийся шум. Увидев, что к деревне движется группа односельчан, она почувствовала облегчение, что эта ужасная ночь наконец закончилась и рыбаки расходятся по домам. Она торопливо налила в кружку чай, чтобы Син мог согреться, как только зайдет в дом: муж наверняка будет голодным, измученным жаждой и усталостью. С ликованием в душе она открыла дверь и стала ждать, когда же придет Син.

Вскоре Ли-Мин заметила, что рыбаки не разбредаются, как обычно, в разные стороны, к своим домам, а всей гурьбой направляются к ее двери. И не было привычного бодрого гула голосов, указывающего на возвращение мужчин с работы. Их пронзительное молчание как будто впивалось в нее сквозь все поры.