Книга Рыбачка и корморан, страница 36 – Лиора Бараш

Когда Ли-Мин наконец открыла глаза, за окном был разгар дня, и она поняла, что пропустила рассвет, который так любила наблюдать. Сев на кровати, женщина обнаружила, что в доме никого нет, и запаниковала. Сколько же она тут пролежала?

Едва коснувшись ногой пола, Ли-Мин невольно задышала чаще от нахлынувших воспоминаний. Безлюдный дом, молчание Сина, предложение учителя – все это бесконтрольно всплывало в ее сознании и тут же исчезало. Она никогда раньше не бывала во власти окружающего мира – ей всегда удавалось навести в нем порядок, все спланировать, со всем справиться. И сейчас, решила Ли-Мин, она так же должна четко расставить все по местам. Начнет она с дома, а уж потом подумает о том, что делать дальше.

Постепенно к ней вернулось осознание пространства, и когда это произошло, Ли-Мин с удивлением обнаружила, что в доме безукоризненно чисто, посуда перемыта, а коробочки под обед для Сина и Сиань отсутствуют. Также она заметила, что на табурет поставлен кувшинчик со свежим цветком. Остановившись на нем взглядом, Ли-Мин даже не представляла, сколько времени простояла так не шевелясь. Она не могла управлять собственным телом и не в состоянии была двигаться. Из глаз у нее покатились слезы, задрожали руки, в голове закружилось, и она снова почувствовала, как по телу разливается жар.

Она, Ли-Мин, привыкла быть сильной женщиной, умеющей справиться с любой ситуацией, способной разрешить любые трудности. Ее внезапно осенило, что Син все так же с ней. Вместе они одолеют это испытание, и с ним она победит. Бок о бок с Сином Ли-Мин сумеет обеспечить дочь всем необходимым. И если когда-нибудь возникнет надобность совсем забрать Сиань из школы, Ли-Мин примет наилучшее для всей семьи решение и твердо будет его держаться.

Шли дни, и распорядок их жизни возвращался в привычное русло. В школе (в этом «Доме треснутых камней», как теперь называла ее про себя Ли-Мин) вопрос о передаче Сиань в другую семью больше не поднимался. Со своей стороны, Ли-Мин старалась к школе не приближаться, а когда выбора не было, уходила оттуда как можно скорее.

Глубокое разочарование в храме знаний и потеря почтения к нему не только разрушили у Ли-Мин давние иллюзии, но и заставили задуматься: а так ли уж многого она лишилась в детстве? Все же нельзя было не признать, что ее пылкое воображение и неосуществленные мечты позволили в конечном счете сделать правильный выбор в отношении Сиань. Переживи она столь сокрушающее разочарование в детстве – она, быть может, и не стала бы настаивать, чтобы отправить дочь в школу. Скорее, оставила бы девочку дома, в ловушке невежества. Так что, возможно, рассудила Ли-Мин, есть свое утешение в том, что ее собственное детство было лишено радости знаний. Быть может, таков был замысел богов: чтобы в дальнейшем она не ограждала дочь от учебы в школе, заставляя довольствоваться общепринятым в деревне порядком.

В итоге Ли-Мин решила поглубже упрятать все воспоминания о том разговоре с учителем, словно его не было вовсе. Она будет продолжать делать все ради учебы Сиань и вдохновлять ее к новым успехам.

Все так же каждый вечер Сиань делилась с родителями тем, что узнала за день в школе. Ли-Мин внимательно ее слушала, просила почитать что-нибудь вслух. Иногда требовала, чтобы дочь прочла сочинения и других писателей. Теперь картины Сиань увешивали все стены дома. Бывало, новые работы сменяли собой старые, но что оставить, а что снять, решала юная художница сама.