Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 54 – Халлгримур Хельгасон

По окончании совокуплений он молча лежал, полностью одетый и слегка вспотевший, и пристально смотрел на серо-голубую деревянную стену, точно ждал предлога, чтоб уйти, какого-нибудь шума внизу. Она гладила его по волосам, уху, и во всех ее движениях чувствовалась неуверенность, его это раздражало.

— Работницам еще не пора возвращаться? – наконец спросил он.

— Ах, да даже если они тебя и увидят – мне плевать.

Он резко вскочил и посмотрел на нее с сожалением (еще один яд) и поднял брови, словно разводные мосты любви, и между ними проплыл корабль – из этого узкого канала на простор моря.

Он простился с нею у черного хода, поспешно, словно уходя от опасности, завернул к переднему фасаду дома – и кто же там стоял на крыльце? Не кто иная, как Бирте! Следующая. Как будто она взяла номерок в очереди и ждала его – такая спокойная и датская.

— А пастора нет дома, он в Фагюрэйри уехал. Вы с ним поговорить пришли?

— Нет, письмо принесла от отца, – и она показала ему конверт, запечатанный.

— Я могу взять его у вас и положить к нему на стол, – сказал он, решительно и бодро, на датском языке, который на самом деле был не настолько безупречен, как передано здесь.

— А вы с ним знакомы? То есть вы здесь работаете?

— Я его отлично знаю. И да, иногда я на него работаю, – ответил Гест; ему самому показалось, что он как-то глупо зазнается; а имел он в виду свои походы в Оудальсфьорд минувшей осенью.

Он принял конверт из ее ладоней, попросил ее быть любезной и обождать минуточку, поспешил с письмом за угол, зашел в дом с черного хода, осмотрелся, прислушался, но Сусанны не обнаружил, так что прошмыгнул по коридору в кабинет пастора, положил конверт на письменный стол, притворился, что не слышит, как наверху зовут, и вскоре вышел. Девушка по-прежнему стояла на крыльце и улыбалась ему.

Она была просто очаровательна. Самые нежные щеки к северу от Каттегата, самые весенние губы, что ему доводилось видеть, взгляд такой, каким он представлял себе академическое застолье в солнечном саду в датской столице: поднятые пивные бокалы и блещущие умом беседы! Когда он заглянул уже в оба ее глаза сразу, в его собственных окнах зажглись огоньки смеха. Она была его ровесницей, чуть ниже ростом, а нижняя часть широкая, словно под пальто ее буквально распирало здоровьем. Бирте.

Они сошли вместе с крыльца Возвышенного и пошли дальше по дорожке прочь от усадьбы. Увлекшись разговорами, они не услышали ни крика в доме позади себя, ни грома, какой бывает, когда разбивается сердце. Этот звук был очень низким и тяжелым, будто при этом что-то опрокинулось.

Тропинка тянулась вдоль Болванского ручья, и не успели они спуститься со склона, как из-за ручейка им помахал пожилой господин. Приблизившись, Гест увидел, что это Кристмюнд из Лощины: сейчас старик сгорбился и ходил с палочкой. Гест знаком дал ему понять, что сейчас не может с ним разговаривать, ему, мол, надо проводить эту изысканную даму домой, он же, мол, видит, какое у нее роскошное пальто. Но тогда старик просто крикнул:

— Посмотри на меня! Помнишь, о чем мы договаривались?

— А?

Из-за ветра с моря слова старика были плохо слышны.

— Посмотри на меня! Помнишь, о чем мы договаривались?

— А? Да я это сделал!

Бирте взглянула на Геста и спросила, кто этот человек.