Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 262 – Халлгримур Хельгасон

«Неужели малоимущие, кровью и потом заплатившие за возможность иметь в своем доме электричество, должны теперь расплачиваться сидением в потемках ради удовольствия буржуазии, которая тем временем будет купаться в лучах света у Хансена и набивать карманы неправедно нажитыми деньгами?» – писал юный проповедник из народа; тогда такие разговоры о классовом неравенстве еще были в диковинку, но в будущем обещали расцвести: до русской революции оставалось еще три года. А на севере Исландии простой народ еще не лишился невинности: он был наивен, весело трудился и был доволен своими условиями, а на работодателей взирал как на благодетелей, а не как на классовых врагов. И ему ох как хотелось посмотреть этот фильм про «Отверженных», про жизнь французского простонародья в прошлом веке. А дома можно и свечку зажечь, и уютно посидеть в старой, доэлектрической эпохе. В кабаках, на причалах и в магазинах не утихали споры – а пуще всего в газете, и горожане разбились на два лагеря: обывателей, жаждущих света, и богему, алчущую фильма.

Гест и Анна скорее находились в первом лагере, а хозяйка Малла непременно хотела кино. «Одно дело – лампочка у нас дома, а другое – все огни Парижа» – такое у нее было мнение. Итог голосования подвел черту в этом споре, хотя многие и не стали голосовать: триста восемьдесят два человека были за кино, двадцать три против.

Обитатели Эйрикова дома устроили себе праздник и четыре дня подряд ходили в кино, всегда за счет Маульфрид, у которой в ящике комода еще оставались селедочные сбережения. Малла, Гест, Анна и Ольгейр вместе протискивались на свои места в зале и смотрели, как движутся гигантские фотографии в темноте, густой, как в коридоре Прибрежного, а малыш Нонни либо спал у матери на руках, либо смотрел какой-то свой фильм. Движения у французов были удивительно быстрые, жизнь в этой стране, очевидно, была очень суетливая – совсем не то, что Гест видел с корабля в Бретани. Но зритель, сидящий позади них, объяснил, что роман, по которому сняли этот фильм, такой длинный, что если бы актеры не поторапливались, то кинопоказ затянулся бы на целых десять часов вместо четырех.

В новый год жизнь предстала в новом свете – и речь шла отнюдь не только об электричестве: 19 июня король Дании наконец подписал закон Альтинга, дававший женщинам избирательное право. Исландские депутаты дважды принимали такой закон, в 1911 и 1913 годах, но Кристиан Десятый подписал его только сейчас, в 1915 году. Эти исландцы все время так торопятся!

Эта новость огорошила сегюльфьордцев. Они пропустили все дебаты. Слишком увлеклись своей селедкой. А ведь в этом городе женщины были фактически самыми свободными в стране: они трудились вне дома, многие зарабатывали наравне с мужчинами, здесь впервые женщинам платили за работу деньгами, здесь они обрели свободу труда, свою силу и мощь, сделали шаг вон из кухни, – но только ногами, мысль за ними не следовала. Здесь женщины предоставляли говорить за себя своим поступкам – а на юге они все продумывали, следили за международными течениями. В Англии набирало силу движение суфражисток – длинноюбочниц, провозвестниц будущей брючной эпохи; а в рейкьявикских газетах их прозывали «волчицами». Эпоха требовала, чтоб женщины получили избирательное право наравне с мужчинами, – и это требование вызывало недоумение во всех пивных страны, а также у остряков на улицах.