Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 261 – Халлгримур Хельгасон

— А ведь он сюда сегодня и носа показать не посмел!

Свет был светом, и все видели только его, и только этот факт: свет – это свет, и все вокруг он тоже превращает в свет. Ничто от него отныне не скроется. Свет – от Бога, а счет – от лукавого.

Какая славная победа, какое солнце!

Эйрик Хрейнн пригласил всех желающих пропустить рюмку в кафе «Нордкап». Диана в честь такого дня позволила ему принести туда две бутылки коньяка. Гест и Анна отказались и пошли домой, им хотелось поскорее увидеть свою лестницу в лучах света, кухню в сиянии.

Дома они обнаружили, что Малла хлопочет над старым Лауси, сидящим в кухне на табурете: он повредил глаз. Любопытство заставило его влезть на табурет, ведь, несмотря ни на что, он верил в технический прогресс и хотел получше разглядеть, как свет попадает в склянку, которая сейчас повисла вверх дном у них над столом, скрывая внутри проволоку. Он раньше не видел такого искусного и маленького изделия – как будто гномы потрудились. Но свет все не появлялся, и Лауси слез с табуретки, а затем снова залез, обхватил склянку рукой и поднес к лицу – и тут электричество как вспыхнет! Его глаза такого не вынесли, ведь они не привыкли ни к чему ярче света от коптилки, и старик, который раньше никогда не жаловался, сейчас сидел и страдал. Врач Гвюдмюнд пришел быстро и поставил диагноз: вспышка прожгла в правом глазу глаукомное пятно, так что теперь в Эйриковом доме стало двое одноглазых.

Но через два дня весь городок снова погрузился во тьму: Кино-Хансен открыл Кинотеатр, который когда-то пристроил сзади к «Кино-Кафе». Экран в нем был величиной с фасад Мадамина дома, а на плюшевых креслах могли разместиться сто пятьдесят зрителей. В честь открытия там показывали великий шедевр «Отверженные» – «самый популярный спектакль у зрителей во всем мире», как было сказано в анонсе Хансена, «сыгранный лучшими французскими актерами, заказ билетов по телефону 12».

Это была первая в мире экранизация знаменитого романа Виктора Гюго длиной в четыре часа, так что для показов в Рейкьявике фильм разбили на четыре части и в таком виде привезли на север. Большие потрясения шли одно за другим, не давая передышки. Всего два дня назад зимняя мгла озарилась полным светом, – а сейчас горожане заполнили скрипящий новизной кинозал, чтоб увидеть настоящий киноспектакль из самого славного в мире большого города! Жители ощущали прилив гордости. Но не прошло и десяти минут, как показ остановили, а в зале воцарились потемки: огромный дуговой прожектор в будке киномеханика поглотил всю энергию с электростанции, и едва на экране начались «Отверженные», как весь город остался без света. А потом и сам прожектор выдохся. Остались гореть лишь две лампочки в доме хреппоправителя и три – в Возвышенном, а оба начальника сами праздновали открытие у Кино-Хансена.

Положение было сложным. Дальнейшие киносеансы были пока что отменены, во всяком случае, на время рождественских праздников, а пока, коль скоро технике не удалось справиться с проблемой, жителей попросили проголосовать: согласны ли они пожертвовать электричеством из своих домов на час в день для нужд кинопоказов? Многие возмутились: мол, что за вздор, разве можно сравнивать удобства в повседневном быту и какое-то баловство – спектакль, который никому не понятен?!