Книга Чесночные баллады, страница 100 – Мо Янь

Гао Ян откинулся на кровати и, даже не успев одеяльце подтянуть, захрапел и провалился в сон. Ему снилось много кошмаров. Поначалу ему привиделось, что псина медленно гложет ему лодыжки, пес откусывал все по чуть-чуть и по чуть-чуть же все вылизывал, точно хотел извлечь всю кровь и костное вещество. Думал Гао Ян пнуть собаку, да ноги не поднимались; думал он кулаком по псине вдарить, да руки не поднимались. Потом Гао Яну еще приснилось, что товарищи по производственной бригаде заперли его в пустой комнате, причина – он не доставил тело матери в уездный крематорий на сожжение, а закопал его прямо в землю. Гладкая головушка матери походила на тыкву-горлянку, передних зубов она уже лишилась, и во рту у нее была только кровь. Два человека из числа четырех неблагоприятных элементов ^[80]внесли матушку в дом. Было уже за одиннадцать часов ночи. Гао Ян зажег лампу, спросил у этой парочки, что стряслось, а они равнодушно посмотрели на него, поглядели какое-то время и безмолвно вышли один за другим. Гао Ян на спине отнес матушку на кан, плакал, звал ее – матушка приоткрыла глаза, зашевелила губами, будто собираясь что-то сказать, но так ничего и не сказала, а откинула голову и испустила дух. А Гао Ян все стучал по телу матери, заливаясь горестными слезами…

Крупная ручища зажала ему рот, Гао Ян затряс головой, изо рта полетела слюна, и тогда ручища ослабила хватку.

— Дружище, что ты так расшумелся? – с мрачной суровостью спросило ртище под двумя блуждающими огоньками.

Гао Ян пробудился, понял все. В проход упал свет фонаря со сторожевой башни, не зная покоя, расхаживал часовой.

Гао Ян всхлипнул.

— Мне матушка приснилась.

Под блуждающими огоньками послышался смех.

— Чем про мать, лучше бы ты про жену сон увидел. Пусть тебе жена приснится.

Блуждающие огоньки исчезли, камера погрузилась во тьму. Гао Яну уже не спалось, он слушал сиплый присвист Старого преступника, смачные причмокивания Молодого преступника и солидные, как у какого-нибудь верховного черта, вздохи Преступника средних лет.

Комарики, вероятно, напились свежей крови и теперь уже отдыхали, припав к стенкам. Во второй половине ночи стихло гудение комариков. Гао Ян накрылся одеялом, и тут же у него по коже принялось бродить бесчисленное количество насекомых, вся кровать заколыхалась. Сердце у Гао Яна ёкнуло, а дыхание сперло, и он скинул с себя одеяло. Однако от трескучего мороза все же пришлось укрываться одеялом. Из мрака донесся смешок Преступника средних лет.

Матушка его умерла, едва склонив голову, даже словечка после себя не оставила. Тогда стоял седьмой месяц, сопровождавшийся нестерпимой жарой, в ту ночь прошел сильный дождь, на дворе вода собралась в лужи, а в углу квакала лягушка. И еще долгое время после дождя внутри их хибарки продолжался дождепад. Когда небо просветлело, Гао Ян отыскал потрепанное одеяло, завернул в него мать, взвалил ношу на плечи, прихватил железную лопату и тайком вышел из деревни. Он не осмелился похоронить матушку на общем кладбище, там покоились деревенские бедняки и низшие середняки. Денег на кремацию в уездном центре у Гао Яна не было, да и не хотелось ему, чтобы матушка лежала бок о бок вместе с бедняками и середняками, чтобы ее душа и после смерти находилась у тех на учете.