Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 95 – Мо Янь

Ван Пятый стоял во дворе дома Седьмого дяди и, оживленно жестикулируя, расписывал мне тот несчастный случай.

— Племянник, ты, наверное, еще не знаешь, но мы с твоим Седьмым дядей породнились. – Вообще-то я уже был в курсе, что его третья дочь, Сяодунь, была помолвлена с младшим сыном Седьмого дяди, Фэншоу. – Сосватали детей и теперь ближайшие родственники, согласен?

— Конечно, конечно, – поспешно закивал я.

— Мы распродали капусту, – продолжил Ван Пятый, – приготовили корм для осла, и тут твой Седьмой дядя говорит: «Братец Пятый, сегодня капуста в цене, разошлась быстро, не сходить ли нам с тобой в харчевню пропустить по рюмочке?» А я в ответ: «А и что ж, давай пропустим. Теперь мы работаем в одиночку, налоги государству уплатили, так что теперь яйца нам никто не откусит». Вот мы, два старика, зашли в придорожную забегаловку, заказали бутылку «Цзуйбасяня» и четыре закуски. Какие? Первая – арахис, вторая – соленые огурцы, третья – картофельная соломка, четвертая – маринованный чеснок. Вот так мы друг за другом и приложились к чарочке.

За выпивкой мы вспоминали былое. Твой Седьмой дядя сказал: «Братец Пятый, а помнишь, как деревенские хунвэйбины подвесили нас на большом вязе и допрашивали?» «Как же можно забыть? – ответил я. – Все что угодно можно забыть, но только не это». А твой Седьмой дядя сказал: «Эх ты, братец Пятый, как ты мог сказать, что я был старшиной пулеметного расчета в армии Хуан Вэя? Ты же меня к верной смерти толкал!» А я ему: «Но ты ведь точно встречал меня по дороге, ваш политрук даже заставил меня два дня быть вам проводником, так почему же ты не захотел стать мне свидетелем? Сам не дал показаний в мою пользу, а теперь винишь меня, что я на тебя показал?» Твой Седьмой дядя только хихикнул. «Братец Пятый, давай не будем вспоминать о прошлом, – сказал он. – Никому бы и во сне не приснилось, что мы станем сватами». «Вот именно! – ответил я. – Нынешние времена не чета прежним. Молодые сами присмотрели друг друга, а нам, старикам, остается только смириться. Будешь перечить – а они возьмут билет на поезд и махнут куда-нибудь, в Монголию, например; через год вернутся с ребенком на руках. Если поскромничают – одного привезут, а если нет – так и двоих; а потом этот малыш будет бегать за тобой и кричать “деда”, и что ты с этим поделаешь? Если честно, у меня к вашему Фэншоу никогда душа не лежала. Ни талантов, ни красоты, ни силы в нем нет. Талия тонкая, как тростинка, ведра с водой несет – словно янгэ танцует. С такой статью разве прокормишь себя? Но что поделать? Нашу Сяодунь будто бес попутал, влюбилась по уши, говорит: “Пока жива, буду для Фэншоу человеком, умру – стану для него призраком”, уперлась намертво, как камень. Мы с матерью попытались ее образумить, а она схватила бутылку с пестицидами и собралась пить. Знаешь, что это было? Сильнейший яд “3911”, немецкий, настоящий. Одной капли хватит собаке, двух – корове. Если бы она выпила целую бутылку, не то что одной Сяодунь – тьме Сяодуней жизней бы не хватило! Ее мать так испугалась, что с плачем упала перед ней на колени и запричитала: “Бабушка моя маленькая, прабабушка миленькая, положи бутылку, мы уж не будем тебе перечить! Выходи за кого хочешь!” С трудом уговорили, отобрали наконец бутылку. Вот как сильно твой Фэншоу ей в душу запал! Потом мать спросила: “Сяодунь, скажи честно, что тебе в этом Фэншоу приглянулось?” Угадаешь, что она ответила? Ни за что не угадаешь. Она сказала: “Фэншоу умеет лазать по деревьям. Вот тот высоченный белый тополь у восточной окраины деревни, никто на верхушку забраться не мог, а он – шурук-шурук – и уже на макушке”. У меня аж в глазах позеленело от злости. Я говорю: “Сяодунь, если тебе одно важно, чтобы муж по деревьям лазал, давай тебе обезьяну найдем!” Она как услышала это, так взбеленилась, сказала, что, если я еще раз посмею оскорблять Фэншоу, она в колодец прыгнет. Братец Седьмой, ты меня послушай, вашей семье Гуань невероятно повезло заполучить такую невестку, как наша Сяодунь! Жаль только нашу Сяодунь, прекрасный цветок воткнули в навозную кучу. А твой Седьмой дядя только хихикал, он был очень доволен – у него и причин не было для недовольства, раз он пристроил сына за такую девушку, как наша Сяодунь, у которой и талант, и красота, и сила».