Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 93 – Мо Янь

Исполненные горячей революционной страсти, мы прямо в ту же ночь под конвоем повели Седьмого дядю в народную коммуну. Ночью моросил дождь, и мрак царил густой, словно тушь. Высоко подняв факелы, освещая ночную дорогу, мы шагали вперед под проливным дождем. По пути мы обогнали семерых быков. Все эти семь быков шли лечиться на ветеринарную станцию коммуны. Все они страдали одной и той же хворью – «желтушным онемением ног». До сих пор не знаю, что это за болезнь. Семь быков шли не вместе. Их разделяло расстояние примерно в пятьсот метров. Все семеро быков были рыжего цвета, с прямыми рогами, похожие друг на друга, словно родились от одной матери. И перед каждым быком шел старик с белой бородой, держащий повод, а позади – мальчик лет десяти с палкой, на конце которой была привязана подошва от резинового тапка, и этой подошвой он без особого рвения лениво похлопывал быка по крупу. Быки шли с большим трудом, их задние ноги дрожали, будто сведенные судорогой. Обгоняя первую процессию с быком, мы едва обратили на нее внимание, так как все где-то слышали, что сейчас среди коров ходит странная болезнь. Наш факел высветил дорогу перед и позади быка, и мы увидели, что шерсть его блестит, а глаза полны слез. Когда мы обгоняли их, нас сперва настиг лукавый взгляд мальчика, а затем пристальный взгляд деда, взгляд старого колдуна. Стало не по себе, но мы не придали этому значения.

Однако меньше чем через полчаса мы снова наткнулись на быка. Казалось, это был тот же самый бык, тот же самый мальчик и тот же самый старик. В этот момент мы слегка растерялись. Как же мы шли? Держа Седьмого дядю под конвоем, мы с легким недоумением поспешно обогнали мальчика, быка и старика и продолжили путь в коммуну.

Мы проделали путь длиной с выкуренную трубку, и в свете факелов снова появились мальчик, рыжий бык и старик с белой бородой. Мы окончательно запутались: что же это такое? Если они не призраки, значит, нам это снилось. Но никто не проронил ни слова, все скрывали удивление и страх. Мы снова обогнали их, и в лица нам ударил порыв холодного ветра. Мы прошли еще немного, уже беспокоясь, словно ожидая чего-то, но боясь этой встречи. Как раз в момент, когда мы все погрузились в раздумья, старик, мальчик и бык в четвертый раз появились в свете факелов. Яркие и живые, с прямо-таки потусторонней статью. Мы поневоле покрылись холодным потом. Наш вождь был известен своей храбростью – если Седьмой дядя боялся хотя бы жаб, то наш вождь даже жаб не боялся. Но когда мы в четвертый раз встретили быка, то услышали в дрожащем голосе вождя, задававшего вопрос, нескрываемый страх. «Из какой вы деревни?» – спросил он. В дрожащем свете факела голова того подростка внезапно повернулась, и повернулась неестественно плавно, словно на американских подшипниках. У него были маленькие и черные, как два юрких головастика, глаза. А от его ответа у нас мороз по коже пошел. «Едрить вашу мать, – сказал он, – мы из деревни Янь-вана!»^[48] Наш вождь еще пытался храбриться: «Эй, пацан, как ты разговариваешь? Только рот раскрыл – и сразу материшься?» Голова старика тоже внезапно повернулась, и повернулась так же плавно, словно на американских подшипниках. «А ты сам-то, руководитель, как разговариваешь? Разве “едрить вашу мать” – это матерщина? Если бы никто не едрил ваших матерей, откуда бы вы тогда на свете взялись?» Наш вождь хотел еще попререкаться, как вдруг тот шатающийся рыжий бык гулко взревел. Звук будто поднялся из самых земных глубин, так что от него задрожала почва.