Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 55 – Мо Янь

Товарищ Цинь и товарищ Гао вылезли из джипа, и мы дружно загалдели: «Добро пожаловать, добро пожаловать, горячо приветствуем!» И с этими словами размахивали маленькими бумажными флажками. С десяток миловидных девочек с красными шарфами на талиях и румянами на щечках пели и танцевали перед нами. Четверо мальчиков, надув щеки, изо всех сил дудели в горны. Они только недавно начали учиться и не могли извлечь из горнов нормальные звуки, поэтому получалось протяжное «Муууу! Муууу!..», словно на встречу прибрело стадо коров. Хотя размах приема нельзя было сравнить с нынешними, в тех условиях нам казалось, что это умереть как торжественно. Шедший под руководством директора впереди товарищ Цинь и шедший позади товарищ Гао помахали нам в знак приветствия и направились к трибуне. Товарищ Цинь был маленький и толстенький, с круглым красным лицом, похожим на большое, опаленное солнцем яблоко. Я обратил особое внимание на его руки – маленькие, красненькие, пухленькие, прямо как маленькие морковки. Не зря мой отец говорил: большие руки траву рвут, а мелкие – жемчуга гребут. При взгляде на руки товарища Циня сразу было видно, что эти руки привыкли держать печать власти. Судьба человека предопределена, богатство и знатность дарит небо, злиться на такое бессмысленно, не подчиниться тоже нельзя. Шедший за ним товарищ Гао был высокого роста, но, подстраиваясь под походку товарища Циня, не мог шагать широко, чтобы не вырваться вперед, поэтому он шел неуклюжими шагами, спотыкаясь, словно большой черный медведь. Поднявшись на трибуну и немного помедлив, наш директор встал перед микрофоном, объявил об открытии соревнований, а затем предоставил слово товарищу Циню. Товарищ Цинь придвинул микрофон к себе под нос и вступил с речью:

— Товарищи революционеры – бззззззз! – Из громкоговорителя раздался протяжный и пронзительный визг, впивавшийся в уши, как иголки и острия колосьев.

— Что такое? – пробормотал товарищ Цинь и похлопал по микрофону, который ответил ему: «Хлоп! Хлоп! Хлоп!» На микрофоне была повязана красная лента, придававшая ему таинственный и хрупко-благородный вид. Получив взбучку, микрофон перестал ломаться и заработал как подобает. Товарищ Цинь говорил без всяких бумажек, без запинок и остановок, словно река прорвала дамбу. Когда он закончил, директор предоставил слово товарищу Гао, тот сказал всего пару фраз, а затем выступил представитель спортсменов. В те годы еще не было принято, чтобы спортсмены и судьи давали клятву, поэтому после выступления представителя сразу начались соревнования. Ведущей трансляции была Ван Дунфэн, граверша по стали, которая лучше всех в нашей школе говорила на путунхуа. Она тянула слова так же очаровательно и надменно, как дикторша центрального радио Гоминьдана, которую мы слышали в фильмах:

— Скоро начнутся соревнования среди взрослых мужчин на десять тысяч метров, просим спортсменов приготовиться (повторила три раза). Товарищ судья Ли Юйтан (возможно, завуч Ли Юйтан), просьба подойти к трибуне, вас ищут (повторила три раза).

Подражая слащавой манере дикторш центрального радио Гоминьдана, граверша по стали Ван Дунфэн трижды объявила о предстоящем забеге на десять тысяч метров среди мужчин. Как только объявление закончилось, исполняющий обязанности судьи-стартера завхоз Цянь Маньтунь громко крикнул: