Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 40 – Дебби Джонсон

— Вкуснятина, – шутит он и тянется за бумажным полотенцем. Я замечаю на пальце простое золотое кольцо и стараюсь скрыть свои чувства. Лиам женат. На женщине, которую я не знаю. Казалось бы, ничего удивительного, учитывая, сколько лет прошло. И все же такого я не ожидала. Женат, может, и дети есть – и это так странно. Странно, но здорово, решаю я. Здорово, что у него кто-то есть. Здорово, что он нашел своего человека.

Наклоняю голову, выдаю улыбку.

— В детстве ты бы это съел.

— Не поспоришь. Я вечно был голодный. Теперь стал поразборчивее во вкусах.

— Вижу, – отвечаю я, окидывая его взглядом с ног до головы. – Дорогая одежда, хороший одеколон, приличная стрижка… Что-то вы, Бирны, все напревращались из гадких утят в прекрасных лебедей. Это семейное? Я сегодня и Кару видела.

Он кивает, усмехается.

— Знаю, она мне рассказала. Что тут поделать – мы и впрямь сильно изменились. Так бывает. А ты… Господи, Элли, как тебе это удается? Ты ведь точно такая же, что и раньше. Разве что лицо стало чуточку добрее!

Я грозно прищуриваюсь, скрещиваю руки на груди, изображаю недобрую ухмылку, которая раньше не сходила с моих губ.

— А, нет, показалось, – посмеиваясь, признает Лиам.

А я невольно смеюсь в ответ, несмотря на всю странность происходящего. Его голос, как и внешность, одновременно узнаваемый и чужой, по нему слышно, что Лиаму не раз приходилось переезжать, но под всеми этими наслоениями угадывается все тот же певучий ирландский выговор, который когда-то в школе сразу выдавал в нем чужака.

Меня вдруг захлестывают воспоминания. Вспоминаю, как первый раз увидела Лиама. Это было летом, мы тогда еще не знали, что скоро окажемся в одном классе. Он гонял мяч на деревенской лужайке в шортах почти до щиколоток – они достались ему от братьев. «На вырост сойдет!» – любили говорить у него дома.

Помню, как Лиам впервые пришел к нам в паб на ужин и долго не верил, что у меня есть своя комната. Как мы впервые напились вместе, и Лиама вырвало на нас обоих. Как его отец вывел нас во двор и окатил из шланга. Помню еще много всего, что случалось впервые: первый день в старшей школе и первые прогулы, сигареты, от которых мы оба ужасно кашляли, автобусные поездки, прогулки по скалам, купание в море – и разговоры, разговоры, разговоры. Их в памяти больше всего. Казалось, мы годами болтали без остановки.

С семи до шестнадцати лет мы с Лиамом делили всё. Это невероятно важный кусок жизни, время становления. Лиам был моим союзником, лучшим другом, второй половиной. Родственной душой. У нас всегда находились темы для разговора. До тех пор, пока все не переменилось. До тех пор, пока незрелость и подростковые гормоны не вбили между нами клин.

Интересно, чувствует ли он то же, что я: смущение, волнение и… облегчение? Да. Я рада, что мы снова увиделись. Такое ощущение, что только сейчас я по-настоящему вернулась домой – и что мрачные страницы нашего прошлого можно наконец перелистнуть. Еще утром я думала: хорошо, что Лиам на другом конце света. Теперь он стоит передо мной – и я ловлю себя на мысли, что хочу рассказать ему всё, что случилось со мной за эти годы. Совсем как раньше, в конце каждого школьного дня. Только наверстать теперь нужно немного больше.

Меня переполняют вопросы, еще немного – и я, наверное, лопну от любопытства! Хочу узнать всё, что произошло с ним за эти годы, – до последней мелочи. А произошло, скорее всего, немало.