Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 39 – Дебби Джонсон

Прошлый год научил меня важной истине: никогда нельзя упускать повод повеселиться. А жизнь в одиночестве преподнесла второй урок: «Танцуй так, будто никто не видит». Это не просто красивые слова, а точное наблюдение. Теперь я стараюсь примерно всё делать так, будто никто не видит.

Расправившись с тарелками, решаю поднять свой импровизированный концерт на новый уровень и включаю на телефоне песню «Mr. Brightside» группы The Killers. Скачу по кухне, истошно подпевая вокалисту, боксирую воздух, вскидываю ноги, изображая приемчики из карате. Все идет хорошо ровно до того момента, когда я решаю прыгнуть со складного стула в припеве. Я приземляюсь прямо на кляксу картофельного пюре, которая коварно пряталась от моих глаз. Ноги эффектно разъезжаются, и прыжок заканчивается полушпагатом посреди кухни. Поза унизительная и болезненная. Провожу экспресс-диагностику травм и прихожу к неутешительным выводам.

А когда я слышу чужой голос, становится только хуже.

— Ты в порядке? Что случилось? Давай помогу…

— Все нормально, пострадала только моя гордость! – Я стряхиваю с ноги комок пюре. – Решила потанцевать немного. Видимо, слишком увлеклась.

— Значит, ничего не изменилось! – подмечает он.

Я наконец смотрю на человека, нависшего надо мной. Он ухмыляется и протягивает руку.

Мне нужна минута. Или даже две. Я смотрю на него – и челюсть отвисает сама собой, а в голове поднимается такой гул, будто сквозь нее поезд несется. Он почти неузнаваем. Тощий прыщавый мальчишка превратился в… черт. Да, иначе и не скажешь. Он стал чертовски красивым.

Я беру его руку, он рывком ставит меня на ноги. Смотрю на него снизу вверх – что само по себе непривычно. В шестнадцать мы были почти одного роста, но теперь он возвышается над моими ста шестьюдесятью пятью сантиметрами. Надо сказать, раздался он не только ввысь, но и вширь. Плечи такие широкие, с ума можно сойти! И ни одного прыщика на загорелой коже. Волосы те же – темно-каштановые с рыжиной, но прическа короткая и стильная, в общем, ни следа не осталось от того растрепанного скейтера, который вечно путался в собственных джинсах. Хотя нет, глаза узнаю. Их цвет не изменился. Насыщенный, ореховый, с золотыми искорками.

— Лиам, – наконец говорю я, когда заканчиваю его разглядывать.

Он тоже все это время смотрел на меня оценивающе и внимательно. Стыдливо осознаю, что волосы у меня сальные, а футболка вся в пятнах от пива.

— Элли. У тебя картофельное пюре на заднице, – говорит он, указывая вниз.

— О… блин! – Я стряхиваю пюре, заправляю выбившиеся пряди за уши и пытаюсь взять себя в руки. Не так я представляла себе эту встречу. Впрочем, я ее вообще не представляла – давно сложила все воспоминания о Лиаме в мысленный ящик и выбросила ключ.

Смотрю на Лиама снова. На лице у него играет веселая улыбка.

— Теперь пюре у тебя в волосах. Стой, дай вытащу.

Прикусываю губу, закрываю глаза и стараюсь не дернуться, когда он меня касается. Лиам Бирн трогает мои волосы. Его пальцы слегка задевают щеку. Лиам Бирн, который давно уже не похож на того нескладного подростка. По телу бегут мурашки. Какое же это странное чувство – будто тебя одновременно касаются и старый знакомый, и красавчик, которого ты видишь впервые в жизни.

Лиам смотрит на свои пальцы и морщится.