Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 3 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

Но только не Дортмундер. Лучше уж простыня среди шейхов, чем красный костюм, белая борода и наручники. Береженого бог бережет. Или, как там у них на Востоке выражаются, на Аллаха надейся, а верблюда все-таки привяжи.

«Вход воспрещен» – гласила надпись на двери, и это было как раз то, что доктор прописал. Как раз нечто подобное и надо искать, когда делаешь ноги: дверь с надписью «Вход воспрещен», или «Только для уполномоченного персонала», или «Не входить» – с любым из этих синонимов «добро пожаловать на выход». Данная конкретная дверь располагалась прямо за поворотом коридора, изгибающегося буквой «Г», большей частью скрытая от посторонних глаз. Быстро оглядевшись по сторонам, Дортмундер подергал за ручку, обнаружил, что дверь заперта, и отступил назад, дабы оценить, какого рода замок встал у него на пути.

А-а, этот… Нет проблем. Задрав подол и сунув руку в набитый монетами брючный карман, он извлек из него маленький кожаный чехольчик с тонкими металлическими инструментами, про которые как-то раз сказал копу, производившему арест, что это его маникюрный набор. Тот глянул на ногти Дортмундера и густо расхохотался.

После некоторых маникюрных манипуляций Дортмундер толкнул дверь и прислушался. Сигнала тревоги не услышал, увидел лишь темноту внутри и шагнул за порог, закрыв за собой дверь. Пошарив вокруг в поисках выключателя, наткнулся пальцами на какую-то полку, после чего все-таки нащупал выключатель, щелкнул им, и перед ним возникла хозяйственная кладовая: простыни, полотенца, коробки с салфетками, мыло, белые пластиковые кувшинчики, крошечные флакончики с шампунем… М-да, похоже, это все-таки не выход.

Повернувшись, Дортмундер уже взялся было за дверную ручку, как вдруг ощутил легкое дуновение ветерка. Неужели? Он опять обернулся, обшаривая взглядом маленькую, но битком набитую комнатку, и углядел в ее задней стене окно – обычное окно с двумя сдвижными створками, нижняя из которых была слегка приоткрыта.

«На каком же я этаже?» На протяжении своего трудового пути Дортмундеру уже доводилось выпрыгивать из окон, порой довольно высоких – как выяснилось, это вполне возможно, хотя и не особо комфортно, и пару раз ему пришлось пожалеть об этом, но, по крайней мере, он остался в живых. Только вот где он сейчас?

Окно загораживал стеллаж со стопками полотенец. Дортмундер отодвинул полотенца в сторону, просунул голову между двумя полками, приоткрыл окно пошире и выглянул в декабрьскую тьму. В нескольких этажах ниже – может, в трех, а может, и в пяти – пролегала лишь какая-то серая муть. Справа виднелись задворки высоких зданий, выходящих фасадами на Пятьдесят седьмую улицу, а слева – зады зданий пониже, расположенных на Пятьдесят шестой.

Разве люди не делали из простыней веревочные лестницы? Еще как делали! Дортмундер последовал их примеру, сначала обмотав конец простыни вокруг ручки подвернувшегося под руку металлического кувшина и выбросив его в окно, а затем принялся связывать простыни между собой и понемногу выпускать их наружу, пока не услышал далекий стук кувшина обо что-то твердое.

Высоковато…

«Не смотри вниз», – напомнил себе Дортмундер, привязывая последнюю простыню к полке, стаскивая наконец свой ближневосточный наряд и выключая свет в кладовой. Но тут сообразил, что надо еще придумать, как выбраться из этой темной комнатки наружу, чтобы повиснуть на простынях за окном. Как же это осуществить? Протискиваться между полками, чтобы вывалиться из окна вниз головой, казалось полнейшим безумием – есть риск в самый последний момент перекувырнуться и брякнуться во двор внизу. Но забраться на этот стеллаж и протиснуться через узкую щель ногами вперед представлялось решительно невозможным.