Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 126 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

— Саркесян, – говаривал Раймонд Пикароне с одобрительной улыбкой, – не самая острая бритва в нашей парикмахерской, если вы понимаете, о чем я, но когда ты говоришь ему, что ему нужно что-то сделать, это делается.

И вот в один прекрасный день вышло так, что Пикароне понадобилось убрать одного молодого человека, которого звали Стивен Бин. Тот был достаточно мелкой сошкой в организации Пикароне и крайне скользким и мерзким типом даже по меркам всей остальной компании. Уже в третий раз за шесть месяцев Пикароне застукал Бина на том, что тот втихаря снимает кое-какие сливки с доходов организации. И решил на его примере преподать урок всем остальным.

Так что он вызвал Саркесяна в свой джентльменский клуб на Западной Сорок пятой улице возле реки и объявил ему в своей обычной манере:

— Саркесян… Стиви Би… Это уже никуда не годится… Мы вынуждены, знаешь ли, в корне пересмотреть условия нашего с ним сотрудничества.

Пикароне нередко прибегал к таким вот завуалированным выражениям, чтобы сбить с толку сотрудников правоохранительных органов, которые могли подслушивать его разговоры при помощи всяких электронных устройств.

К несчастью, Саркесян не отличался особой сообразительностью, как я уже говорил, так что тоже частенько был сбит с толку.

— В корне пересмотреть… – медленно произнес он, пережевывая эти слова, словно они были какой-то твердой массой, и моргая своими тяжелыми веками.

— Ну да, – нетерпеливо сказал Пикароне. – У нас с Бином… Я думаю, между нами все кончено. Понимаешь, о чем я? Это уже ни в какие ворота не лезет. Настал момент нам каждому пойти своей дорожкой.

Саркесян опять заморгал и неуверенно облизнул свои толстые губы.

— Да убей же его! – рявкнул Пикароне. – Можешь просто убить его? Господи, вот же идиот…

Саркесян просиял, обрадованный тем, что понял, чего от него требуют, и отправился выполнять полученный приказ.

Была середина декабря, и город вовсю готовился к Рождеству. Над Пятой авеню и Пятьдесят седьмой улицей развесили огромные светящиеся снежинки, над катком в центре города сияла огнями огромная елка. Фасады некоторых зданий украшали гигантские ленты, другие были увешаны разноцветными гирляндами. А с севера всю неделю налетал ранний снег – в достаточном количестве, чтобы придать улицам праздничный зимний вид, но все же не настолько, чтобы затруднить движение.

Так что когда однажды, уже ближе к вечеру, Стивен Бин проснулся в своей тесной квартирке-студии в верхнем Вест-Сайде и на похмельных ногах подошел к окну, то узрел отрадную рождественскую картину. В воздухе висел снег, а в окнах каменных домов напротив горел свет. На дверях были развешаны зеленые венки, а оттуда, где на углу стоял Санта-Клаус, доносился звон колокольчика.

К несчастью, там был также и Саркесян, который неспешно брел по тротуару, чтобы убить его.

Стивен полностью осознавал свою вину, как зачастую и все мы, хотя ему и удалось отодвинуть это осознание на задний план, как и всем нам. Однако при виде того, как Саркесян неуклонно продвигается вперед, ссутулив могучие плечи и глубоко засунув свои здоровенные ручищи убийцы в карманы пальто, осознание вины вновь вернулось к Стивену – равно как и понимание того, куда именно направляется киллер.

Отпрянув от окна, он поспешно сунул свои худые ноги в джинсы, а свои худые ступни – в кроссовки. Свитер уже был на нем, а синюю лыжную куртку пришлось натягивать поверх него, уже выбегая из квартиры. Взлетая вверх по лестнице, Стивен услышал, как тремя этажами ниже хлопнула входная дверь. Тяжелые шаги Саркесяна донеслись до него, едва только он добрался до следующей площадки. Там была вертикальная железная лесенка, ведущая к потолочному люку. Стивен быстро вскарабкался по ней, протиснулся сквозь люк и выбрался на крышу.