Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 110 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

Долговязый огляделся в поисках Жени, но ее нигде не было видно.

— Конечно-конечно, – кивнул я. Я не мог допустить, чтобы они всю ночь играли «Девочку со спичками», с тоской глядя сквозь витрину на теплую обстановку внутри. Парень спросил у меня, можно ли ему где-нибудь помыть руки, и я невольно улыбнулся, услышав этот эвфемизм. Он улыбнулся в ответ.

— Когда я говорю, что мне нужно помыть руки, то именно это и имею в виду. Мне просто надо подержать их под горячей водой пару минут. Через какое-то время металл становится просто ледяным. – Он повертел тубу в руках. – Кстати, меня зовут Даг.

Я тоже представился и сказал, что сейчас провожу его в уборную внизу. Он явно испытывал некоторые трудности, спускаясь по ступенькам с инструментом в руках, хотя тот оказался не настолько большим и громоздким, как можно было ожидать от тубы, что я ему и высказал.

Его ответ показался мне несколько оборонительным:

— Ладно, ладно, это не туба, это эуфониум! Но звучит почти так же. Я использую его для такого рода работы. Реально густые басы, а не какое-то там жалкое попукивание.

— А разве геликон не лучше подходит для подобных случаев? – спросил я, имея в виду тот инструмент, который, как удав, обвивается вокруг плеч и торса музыканта. Я и сам играл на таком в старших классах.

Даг огрызнулся в ответ:

— Есть все-таки причина, по которой на тубах играют в Карнеги-холле, а на геликоне – в лучшем случае в цирке!

Говорил он с такой яростной гордостью, против которой было трудно поспорить.

Мы спустились по лестнице, миновали кабинет О. П. и оказались возле кладовки, которая также служила комнатой отдыха для персонала.

— Забавно, – сказал я, вдруг кое-что осознав. – Парень, который у вас изображал Санту, спустился сюда, чтобы воспользоваться туалетом, а я не помню, чтобы он возвращался.

Ответ Дага прозвучал вроде бы совсем безобидно, но в этот момент мне вдруг стало как-то не по себе. Поскольку произнес он вот что:

— Какого Санту вы имеете в виду?

Я открыл дверь в кладовку.

Белобородый толстяк выглядел так, словно спустился вверх ногами по дымоходу и рухнул головой вперед в пустой очаг. Только вот это был не очаг, а пустой угол кладовки без всякого дымохода, заставленной штабелями картонных коробок.

На какой-то ужасный миг мне показалось, будто я слышу, как капает его кровь, но это были всего лишь черные капли клапанного масла, упавшие на линолеум с одного из клапанов на тубе Дага.

— А это еще что? – ошеломленно вопросил он.

«Этим» был мужчина в том же костюме Санты, в котором я видел его наверху. Глаза его немигающе уставились в пространство. Все остальное было прямо как в том старинном детском стишке: и щеки как розы (правда, по причине запекшейся на них крови), и вишенка-нос – скорее даже не вишенка, а довольно крупная черная вишня, основательно раздавленная вдобавок. По повороту его головы – а точнее, по странному наклону, под которым она лежала у него на плечах – я почти сразу понял, что святому Нику уже не о чем беспокоиться. Ни в этот сочельник, ни в следующий. Он был столь же мертв, как отдел игрушек в универмаге «Мейсиз» наутро после Рождества.

* * *

— Господи Иисусе… – буркнул босс, очень уместно помянув главного виновника нынешнего торжества.

Ему уже доводилось видеть убитых, и он прекрасно знал, что именно видит перед собой.