Книга Его дочь, страница 87 – Кьяра Маркелли

После обеда все прощаются. Объятия, слова соболезнования и поддержки: «Я тебе позвоню, держись, ничего не поделать». Я хочу вырваться оттуда, слова жгут, как горящая одежда. Успокаиваю мать, прошу отца: «Позвони, когда доберетесь домой». Как сквозь вату наблюдаю, как расходятся друзья. Ищу Эмму, беру ее сумку, мы садимся в мою машину.

Дома я показываю Эмме ее комнату на первом этаже, туалет, огород. Не знаю, почему я чувствую непреодолимое желание показать ей огород раньше, чем дом. Может быть, потому, что он тут рядом… или потому, что там, в гараже, умер ее отец.

— Наверху кухня, моя спальня, гостиная и еще одна ванная комната. Располагайся, не спеши, я буду у себя.

Эмма здесь, в моем доме… мы не виделись четыре года. Она повзрослела, вживую это заметно больше, чем на видео. Вполне сформировавшаяся женщина. Глядя на нее, я понимаю, как быстро летит время! Ты был прав, Арно: время пролетело незаметно. Должно быть, Эмма изменилась не только внешне. Я почти ничего не знаю о ней, не знаю деталей: что она теперь не ест, нравится ли ей в университете, влюблена ли она, как выглядит квартира, которую она снимает с подружками. Знаю только, что квартира неподалеку от университета.

Что‑то в Эмме есть от Арно. Не черты лица – внешне Эмма похожа на Шарлотту. Скорее, выражение глаз Арно, его взгляд. Это удивительно: знакомо и вместе с тем тревожно.

Я чувствую внезапное волнение. Эмма здесь. Она и я. «Всего один вечер», – успокаиваю я себя. Потом, вероятно, я больше ее не увижу. Я еще не думала об этом.

Иду на кухню, открываю холодильник: мама оставила соус и домашнюю лапшу, завернутую в кухонное полотенце.

Эмма приходит ближе к вечеру. Она переоделась в джинсы и толстовку. Мокрые после душа волосы, бледное лицо без макияжа, серые круги под глазами.

— Ты поспала?

— Нет, я прогулялась…

— Где? – удивлено спрашиваю я.

Эмма неопределенно кивает на окно:

— Я хотела посмотреть, где папа…

Она избегает этого глагола. И я тоже. Нужно время, чтобы привыкнуть, смириться…

— Он рассказывал мне, что сделал какой‑то шкафчик… – неохотно говорит Эмма.

— Да, он стоит в спальне. Потом я тебе его покажу.

Эмма кивает, и я спрашиваю, не хочет ли она кока-колы. Я вспомнила, что Эмма ее любит.

— А что еще у тебя есть?

— Только вино.

Эмма подходит к буфету, хочет взять стаканы.

— Можно эти?

— Да. Я порежу сыр.

Любит ли она сыр? Я не помню, но не спрашиваю: все равно больше ничего нет.

— Белое или красное?

— Красное.

Я достаю самую прохладную бутылку:

— У меня только домашнее вино. Слишком легкое на твой вкус.

— Откуда ты знаешь о моих вкусах?

— На вкус твоего отца.

Я ставлю на стол тарелку с сыром, открываю бутылку и наливаю нам вина. Эмма закидывает ноги на стул, отпивает из стакана.

— Ну, как тебе?

— Здесь? – Эмма пожимает плечами: – Обычная деревня.

— И как тебе деревня?

— Хотела посмотреть, куда ты умудрилась затащить папу.

Я пропускаю ее реплику мимо ушей.

— Будешь сыр?

Эмма кладет в рот три кубика сыра:

— В последнее время ем все, без проблем.

Она допивает свой стакан и, не спрашивая, наливает себе еще.

— Я никого не тащила, – говорю я.

— Возможно.

— Ты меня переоцениваешь.

Я бы пошла уже спать, но не могу оставить Эмму одну. В этом незнакомом ей доме, где повсюду – ее отец. Наверное, я ошиблась, мне не следовало отводить Эмме кабинет Арно.