Книга Его дочь, страница 85 – Кьяра Маркелли

Арно часто звонит Эмме. Теперь и Эмма часто звонит ему, чтобы рассказать, чем она занимается. Обычно это непродолжительные разговоры, Эмма о чем‑то просит отца, а он, как всегда, не может ей отказать. «Я все равно дам ей денег. По крайней мере, так хоть о чем‑то поболтаем».

В одном из таких разговоров выясняется, что Шарлотта упала с лестницы и сломала ногу, а Эмма хочет разрисовать ей гипс: «Визуальный феминистический диалог Фриды Кало, Одри Лорд и Сильвии Плат».

— А как мама? – спрашивает Арно.

— Ужасно расстроилась, – отвечает Эмма, – ей велено лежать как минимум две недели, а гипс носить месяца три.

Две недели в постели, потому что при падении Шарлотта ударилась спиной так, что появилась трещина в позвонках: «Больно даже дышать».

По видеосвязи я впервые вижу Леонарда, нового мужа Шарлотты. Он сидит рядом с женой, подшучивает над ней и Эммой и спрашивает нас, что мы видели в Париже и открыт ли еще ресторан, который очень приглянулся ему в свое время. Леонард произвел на меня хорошее впечатление. Я наблюдаю за Эммой, за тем, как она ведет себя, как легко общается с Леонардом.

— Бедная Шарлотта, – скажет мне потом Арно. – Вот уж не повезло!

Это наш последний вечер в Париже, и мы решаем проверить, работает ли еще тот ресторан, о котором говорил Леонардо. Он открыт, и мы заказываем там столик. Арно отправляет фотографию Леонарду и сообщение Эмме: «Приедем сюда вместе на Рождество».

Через неделю после нашего возвращения у Арно случился инфаркт.

Он был в гараже, чинил решетку. Я нашла его, когда спустилась к нему с чашкой кофе. Было тепло, ярко светило солнце.

— Такой прекрасный денек! Чем сидеть дома, – сказала я, распахивая окна, – возьмем велосипеды и поедем к реке!

Но Арно хотел закончить решетку, а потом заняться огородом: пересадить капусту, прополоть морковь.

— Поедем на велосипедах завтра.

Я нашла его лежащим на полу лицом вниз.

«Скорая помощь» приехала через двадцать минут: больница недалеко от нас, в нескольких километрах. Эти двадцать минут я сидела на полу и гладила его волосы: ему пятьдесят шесть, но в седине все еще встречаются каштановые и рыжие пряди.

Больше я ничего не чувствовала, только мягкость его волос.

А еще запах кофе: смерть Арно пахла кофе, который я на себя пролила.

Шарлотта на похороны не прилетит, у нее все еще постельный режим. Не сможет и Кристофер: отец Арно тяжело переносит длительные поездки. Когда я позвонила ему, он долго молчал, потом просто повесил трубку. Из родственников на похороны Арно приедет только Эмма. Одна. Она прислала мне номер рейса и сказала, что доберется на поезде. Возможно, она забыла, что поезда сюда не ходят.

Арно всех нас удивил: он все продумал, оставил соответствующее распоряжение о том, чтобы его похоронили в Италии. Такой великодушный, щедрый, недальновидный в финансовых вопросах… Я все время спрашиваю себя: возможно, он что‑то скрывал от нас, какое‑то заболевание, перенесенное в прошлом? Шарлотта говорит, что не замечала у Арно серьезных проблем со здоровьем и ничего не знала о его возможных диагнозах. Она сама не своя, горюет еще и потому, что не сможет приехать. Я ответила так, как ответил бы Арно: «Не волнуйся, повторим, когда тебе станет лучше», вызвав у Шарлотты грустную улыбку.