Книга Его дочь, страница 39 – Кьяра Маркелли

— С тобой такое было? – спрашивает Эвелин.

— Однажды на улице, в разговоре с подругой моей матери. Когда я сказала, что у меня нет детей, она мне посочувствовала: «Какая жалость». И моя учительница, и бывшая одноклассница. «Знаешь, ты была бы замечательной матерью», – сказали они.

— А ты?

— Я почему‑то расстроилась.

Наливаю себе и Эвелин еще вина.

— И это говорили мне женщины… Странно, правда?

Чувствую легкий озноб. Иду к холодильнику, достаю банку помидоров черри и съедаю пару штук.

— Может, что‑то важное я упустила.

— Дети – бесценный дар, я уверена. – Во взгляде Эвелин промелькнула горечь: у нее детей нет. – Но, если ты никогда не чувствовала необходимости в детях, не вижу причин, почему ты должна их рожать.

Еще один половник бульона.

Эвелин считает, дело не в том, рожать или не рожать. Дело в Эмме. Я отвечаю, что, возможно, другая женщина нашла бы к ней подход. Другая, менее…

— Менее?..

— Менее придирчивая, чем я.

— Вряд ли Арно полюбил бы другую… В любом случае, – продолжает Эвелин, протирая запотевшие от пара стекла очков, – ты – это ты. Ты не можешь вести себя по‑другому.

Я пожимаю плечами и отвечаю, что могла бы «рассматривать это как возможность». Так говорит Арно.

— А ты этого хочешь? – спрашивает Эвелин, добавляя в ризотто грибы.

— Должна хотеть. Но не хочу. Иногда я чувствую такую злость…

Эвелин смотрит на меня так, будто не совсем понимает, о чем речь.

— Иногда мне хочется ее ударить, понимаешь? Она пробуждает во мне такой гнев, какого я никогда не испытывала. Как только вспомню эти ее идиотские гримасы, внутри все кипит… Не знаю почему. Может, со мной что‑то не так? Или с ней? С Арно? Если бы ее не было, все было бы проще. Ты не представляешь, каково это: постоянно договариваться, уступать, ссориться, мириться, объясняться.

— Нет, Ливия, я не знаю, каково это. Но представляю, что все очень сложно для всех. Я знаю тебя. Злость, о которой ты говоришь,– это не нормально. Это плохо для маленькой девочки, но меня беспокоит, что это разрушает тебя. «Рассматривай это как возможность», – говорит Арно. Возможность для кого? Я понимаю твое желание быть с ним, но в какой‑то момент нужно остановиться.

Эвелин натирает пармезан, ненадолго отрывается от процесса и смотрит на меня так, словно хочет ввинтить мне в голову эти слова:

— Помни, тебя никто не заставляет.

— Если я хочу быть с ним, у меня нет выбора.

— Нет, – отвечает она, – решение принимаешь ты. Тебе не обязательно иметь дело с его дочерью или с «этой ненормальной, его бывшей женой».

Я никогда не верила, что можно построить отношения, поставив Арно перед выбором: или я, или Эмма.

— Не думаю, что это возможно.

— Будет возможно, когда ты примешь для себя решение.

Эвелин спрашивает, что думает Арно. Говорю, что он выбрал быть со мной, и его выбор непоколебим.

— Ну да, конечно! – ухмыляется Эвелин и, уловив мой немой вопрос, поясняет: – Где еще он найдет себе подружку, готовую мириться с ситуацией?

Об этом я не задумывалась.

— Арно лавирует между тобой и Эммой, – настаивает Эвелин.

— Он старается, – отвечаю я. – Он избегает говорить об этом, а когда я проявляю инициативу, говорит, что я преувеличиваю. Он понимает, что я не со всем могу мириться.

— То есть дело в тебе?

— Арно очень переживает, Эвелин. Он тоже порой не знает, как поступить.