Книга Его дочь, страница 38 – Кьяра Маркелли

— Нет.

— А что говорит полиция?

— Ничего, они ушли. Все в порядке, Шарлотта в порядке, Эмма испугалась: свет фар, сирены, скорая помощь… но с ней все хорошо. Я вернусь как только смогу.

На улице светает.

Когда Арно возвращается, мы ложимся спать; утром я просыпаюсь первой, он просыпается поздно. Просыпается встревоженный, нервный.

— Наркотики в коктейль?

— Так она считает, – разводит руками Арно, не желая развивать тему, и я не настаиваю.

Мы вернемся к этому на следующей неделе, когда Эмма расскажет мне, что приехало много полиции и что ее маме подмешали наркотики. Интересно, это она от Шарлотты узнала? Что маме подмешали наркотики?

— Она напилась в стельку, никаких наркотиков никто ей не подмешивал, – скажу я Арно.

Он сделает вид, что не услышал.

Я рассказываю обо всем Эвелин, наблюдая, как она растапливает на сковороде масло. Она посещает кулинарные курсы, осваивает итальянскую кухню и хочет, чтобы я попробовала ее ризотто.

Я только что сказала ей, что чувствую себя эгоисткой.

Эвелин засыпает рис.

— Эгоизм – это не всегда плохо.

Она все еще договаривается с бывшим мужем о разделе загородного дома и собаки. Развелись они давно, много лет назад.

— Может быть, я не понимаю, как это, когда у тебя дети… – Я отпиваю вина из бокала.

— Нормально, ведь у тебя их нет.

— Но я могла бы вообразить. Быть более чуткой.

Немного перца, половник бульона.

— Это трудно себе представить, тем более тому, кто никогда детей не хотел… наверное.

— Хотя я понимаю трудности Арно.

— Это разные вещи. Помогать Арно – это одно, и, мне кажется, ты это делаешь.

— Ну да, терпя выходки Аттилы.

— Вот именно. Ты никогда не хотела детей; ты хотела, чтобы твое время и пространство принадлежали только тебе, а оказалось, на них претендует ребенок, который даже не твой. Как само собой разумеющееся.

— Мое пространство – нет; я просто защищаю свой дом.

— Пространство – это еще и ментальное понятие, Ливия. Не только физическое.

Я вспоминаю одного своего бывшего. Он хотел детей. Мы гостили у его родителей, у брата недавно родился ребенок: мой парень просто растаял при виде малыша. Всеобщее внимание, младенца кладут мне на руки, а я его не удержала. К счастью, мы сидели на полу, ничего страшного не случилось. До сих пор помню стыд, чувство неловкости; разочарование – смущение? – моего парня из‑за моей неловкости. Я с самого начала ясно дала ему понять, что не хочу детей, но он надеялся, что я передумаю. В итоге мы расстались, и он создал семью, о которой мечтал.

Возможно, тогда я рассуждала как подросток: впереди много времени и неизвестно, что ждет меня в будущем. Или, может быть, я вообще не задумывалась над этим.

Возможно, я всегда была слишком эгоистична, чтобы заботиться о ребенке. Чтобы так безоговорочно забыть о себе, требуется самоотречение, на которое я, вероятно, не способна. Я не прикрываю свое нежелание иметь детей плохой экологией, боязнью перенаселения планеты, угрозой мировой войны, истощением природных ресурсов, несовершенством общества, управляемого злом: личными интересами, насилием, безумием. Для меня эта проблема не выходит за рамки моего тела, которое я хотела всегда, целиком и полностью иметь в своем распоряжении.

— Время, эгоизм… возможно, аргументы появляются позже. Когда кто‑то просит тебя объяснить определенные решения.