Книга И все «вчера», страница 101 – Джоэл Моррис

Ветер прервал его речь, ударил в бок шатра с такой силой, что тот закачался и стены начали провисать. Снаружи слуги лихорадочно прижимали полотнища, пытаясь удержать шатер.

— Господин, – крикнул слуга. – Надвигается большая буря. Нам лучше бы вернуться в замок.

Мальчик знал, что должен что-то сказать, признать произошедшее, эти слова и пергамент. Он больше не будет сыном мормэра, сыном человека, который убил отца Макбета. Даже когда Сейтон рассказывал ему эту историю в конюшне, она казалась смутной, какой-то давней распрей двух мертвецов. А теперь Макбет, сын мертвеца, признает мальчика своим сыном. Это уловка? Предательство? Но кого мальчик предает? Он ощутил кинжал в своей руке. Тот был тяжелым – тяжелее, чем может быть металл.

И поклонился.

— Я постараюсь служить тебе как можно лучше, отец.

Макбет положил руку на плечо мальчика.

— Я знаю.

Они поехали обратно в замок. Мальчик оглянулся на море, где каждая волна поглощала предыдущую. На берегу стояли две нищенки: та самая, которую он видел с охапкой дров, и рядом другая, тоже собирающая хворост. Ветер трепал их черные лохмотья. Они выпрямились, глядя, как он уезжает.

В ту ночь мать пришла в спальню мальчика. Она остановилась на пороге. Ее рука легла на живот.

— У меня есть новость, – сказала она.

Приглашение прибыло не с одним гонцом, а с двумя, словно для верности: празднование грядущих святых дней состоится в замке короля Дункана.

Старый Кэмбел разразился вдохновенной речью о том, как важно, что король устраивает празднество в честь воскресения.

— Мудрый король, – заключил он. – Весьма умно! Это связывает его собственное восхождение на трон с величайшим из восхождений. Возможно, мне даже выпадет честь поздравить его лично, когда мы увидимся. Говорят, у него лучшие лошади. Огромные, могучие звери. Тебе понравится!

— Вы тоже поедете к королю Дункану? – спросил мальчик.

— Разумеется, разумеется, юный господин. Конечно, если Леди, твоя матушка, сочтет это уместным. Тебе ведь понадобится там наставник?

Он возился, рассеянно собирая небрежно перевязанные книги.

— Моему отцу довелось однажды встретиться с дедом короля. Лучший день его жизни.

— А Господь там будет? – спросил мальчик.

— А? Что?

— Господь будет там, с королем?

В руках у Кэмбела была стопка книг, и когда он повернул свое крупное тело, чтобы посмотреть на мальчика, одна из них соскользнула и глухо упала на пол.

Мальчик шагнул вперед, чтобы поднять ее.

— Не надо! – рявкнул Кэмбел.

После той поездки к морю, во время которой Макбет признал мальчика своим сыном по закону и перед Богом, Кэмбел стал относиться к нему с особым почтением. Он больше не был обычным ребенком, одним из многих, которые рождались, жили и умирали на этой земле. Теперь он был будущим гламисским таном. В глазах Кэмбела это значило так много, что отныне не подобало давать мальчику мелкие поручения, например принести табличку для письма или скамеечку. Так что не могло быть и речи о том, чтобы поднять книгу, которую уронил наставник. Мальчик тоже почувствовал перемену. Она ощущалась не только в официальном признании своего положения. Он чувствовал ее в том, как мир подталкивал время вперед. Или, возможно, это время подталкивало мир.

Ему исполнилось десять. Его ждало великое будущее, а его мать – она объявила об этом накануне дня рождения мальчика, – ждала ребенка. Ему предстояло стать братом.