Книга И все «вчера», страница 98 – Джоэл Моррис

Он знал, что не может никому рассказать о мертвеце, которого видит снова и снова. Он не мог поговорить с Макбетом. Макбет побывал в сотнях битв и ни о чем не говорил. А его мать и помыслить не могла о подобном. Она жила в знатном доме, ее волновали только ткани, еда и цветы. Мальчик не мог поговорить даже с Сейтоном, который чинил старые доспехи и мастерил новые и который учил мальчика владеть мечом и ездить верхом. Сейтон сказал бы, что не привык переживать из-за такого.

Мальчик хранил ногу деревянной лошадки. Он не знал, почему решил бросить остальное в огонь в ту ночь в Дунсинане. Теперь ему было грустно, и об этом он тоже не мог говорить. Он решил хотя бы похоронить ногу как следует, и потому достал деревянную шкатулку-головоломку Марсали. За дни и недели после Бирнамского леса он почти забыл о ней.

Впрочем, новых цветов, чтобы положить в нее, не было, и потому она просто пылилась. Он быстро вспомнил, как сдвигать деревянные панели, открыл шкатулку и увидел высохшие белые лепестки. Он положил на них ногу, снова закрыл панели и поставил шкатулку в комнате для шитья, под вышитой молитвой.

Иногда весной мальчик ездил в деревню с Макбетом. Жители деревни выходили из домов, чтобы поглядеть на тана, и кланялись.

Они заехали к мельнику. Сын мельника Эхан умер от болезни, и всю долгую зиму его дом обходили стороной.

Макбет осмотрел ячмень, оставшийся с прошлого года, зачерпнул зерно перчаткой. В зерне копошились мучные черви, и мельник нервно говорил, что в этом году рассчитывает на двойной урожай. Теперь, когда кузен Макбета Дункан стал королем, процветание непременно коснется всей земли.

Макбет высыпал ячмень обратно в мешок.

— У тебя хватит рук, когда придет время жатвы? – спросил он.

Мельник ответил, что наймет парнишку, который уже помогал ему, когда Эхан умер. Хороший парень, крепкий и дюжий, и бить его почти не нужно, в отличие от Эхана. Сын мельника был медленным, как улитка. И глупым, как собака.

Все это время мальчик смотрел на дверь, гадая, не стоит ли за ней мертвый Эхан, слушая слова отца, и не хочет ли он снова таскать тяжелые мешки с ячменем, хотя, конечно, ему больше не таскать их.

— Никогда не доверяй человеку, который презирает собак, – сказал Макбет мальчику, когда они ехали в вечерней темноте обратно в замок, где слуги уже зажигали ночные свечные часы.

Накануне его десятого дня рождения мальчик, Макбет и Леди отправились на небольшую прогулку вдоль узкого залива и дальше к морю. Мальчик ехал на галловейской кобыле с длинной гривой, развевавшейся на ветру, словно черное пламя.

Это была самая сильная лошадь из тех, на которых ему доводилось ездить, ее мышцы, казалось, вот-вот прорвут полночную шкуру. Мальчик неделями умолял позволить ему оседлать ее и прокатиться. Его почти невозможно было вытащить из конюшен, где он тренировался вскакивать в седло, тогда как конюх тревожился, что галловейская кобыла не подходит для мальчика его возраста.

— Ей нужен тяжелый всадник, господин, – сказал конюх Макбету.

— Нрав у нее горячий, – задумчиво произнес Макбет. – Но в правильных руках…

Когда мать сообщила, что они поедут кататься вдоль залива, мальчик и слышать не хотел ни о какой другой лошади. Постепенно он примерился к ее мощи, сумел справиться с ней. В чистом поле он пришпорил лошадь, чтобы насладиться скачкой. Стремительно уносясь вперед, он вскоре оставил позади мать, Макбета и остальных всадников.