Книга И все «вчера», страница 96 – Джоэл Моррис

Но мой сын? Я отстраняюсь. Макбет видит вопрос в моих глазах и кивает в сторону. На гребень холма поднимается оружейник мужа, Сейтон, с моим сыном на спине. Он ставит мальчика на землю, и тот, прихрамывая, бежит ко мне, живой.

Я опускаюсь на колени, обнимаю его, чувствую, как холод покалывает кожу. Пророчества? Их не существует.

Мы ни в чем не знаем нужды. Дни становятся теплее, в доме кипит жизнь. Я хозяйка замка и ведаю всеми делами. Я хочу превратить Инвернес в прекрасный гостеприимный дом всем на зависть, где рады и знатному гостю, и усталому путнику.

Я чувствую, что снова обрела смысл жизни. Так приятно слышать, как мои дамы перешептываются, что жены танов смотрят на дом Макбета с завистливым восхищением!

— А все наша госпожа, – долетает как-то раз до моего слуха. – Это ее заслуга, и господин это знает.

— Он прекрасно знает, как ему повезло ее встретить, – соглашается другая.

Порой мне кажется, будто я живу чужой жизнью. Кто та девушка, которая некогда жила в просторном мрачном замке мормэра? Она таилась в глубине меня – иссохшее семя, погребенное в тени цветка, которым я стала. Она оставила в прошлом пророчество ведьмы, доказала, что оно ложно. Ее сын рос вместе с ней, и его новый отец все чаще видел в нем собственного сына.

И вот однажды ночью это происходит. Макбет говорит мне, что хочет официально признать моего сына – нашего сына – своим законным сыном и наследником. Я победила.

Я перекроила наш мир, сделала этот замок его центром. Мой муж редко покидает дом, разве только чтобы присмотреть за делами в деревне, требующими его внимания. Теперь он спокойно ставит сапоги у огня, и собаки лежат у его ног. Мой сын тихо сидит с нами, словно его коснулось нечто. Первые признаки того, что он становится мужчиной? Это моих рук дело. За столом я иногда вижу в нем того мальчика, которому Макбет за ужином протянул кинжал. Он все еще там, в грубеющем лице, в вытягивающихся руках и ногах. Но он вышел из темной зимы в нынешнюю весну. Его мягкий взгляд стал жестким. Он что-то видел.

Он ничего не говорит о том, что случилось в Бирнамском лесу. И мне не следует спрашивать. Это дело мужчин. Как и конюшни, где мой сын проводит много времени. Он подружился с оружейником моего мужа. Вместе они упражняются с мечами.

Хорошо.

Я больше не боюсь подпускать сына к огню. Теперь мы мирно засыпаем у камина. Когда становится поздно, муж будит меня, сажает сына себе на спину, относит его в постель и возвращается в нашу спальню, пока я раздеваюсь в мягком сиянии свечи. Он приподнимает мои распущенные волосы и целует меня в шею сзади. Лежа на подушках, я касаюсь губами мочки его уха. Наши пальцы переплетаются, наши тела свиваются вместе.

И все равно я слышу это в ветре. В кронах деревьев. Ты станешь королевой. После Скуна это вернулось, как застарелая боль. Она связана с весенним теплом, связана с короной, возложенной на голову Дункана. Нет, это вздор – так рассуждала бы моя бабка, одурманенная суевериями. Все, чего я опасалась, было сном девочки, которая мечтала стать частью мужского мира, мечтала вырасти и превзойти мужчин. И не сбылось.

И все равно это доносится из-за зубчатых стен, когда я прогуливаюсь во дворе замка. Когда наберешься смелости, чтобы узнать, ты должна отдать своего сына.