Книга Рядом с солью, страница 11 – Кэтрин Ваз

Запряженная лошадьми телега с грохотом ехала по дороге Маржинал, где торговец продавал гладкие, как стекло, леденцы, катила вдоль моря, где крабы съели Тониу, а кровные родители Марии разрабатывали способы, как заставить раковины морских ушек сиять, чтобы освещать путь косякам рыб.

Джон отверг пугающую мысль о том, чтобы стать одной семьей – Аугусту любил элегантность и был католиком. Мать бы осудила мужчину, одетого как богатый британец, даже если он живет в простом коттедже, а девочка казалась слишком напористой для христианского смирения, носила красивую одежду и горделиво держала спину. Ее смех был громким, хотя Джону хотелось закрепить его на бумаге, имитирующей кожу барабанной перепонки, чтобы он вибрировал снова и снова.

Когда телега поднялась на склон холма, белые приземистые дома с черными трубами вдалеке казались упавшими игральными костями. Все, что он сегодня видел, пробовал, слышал или трогал, начиная с ягод, подсластивших лимон, и персиков, превратившихся в креветки, было вещами из реального мира, а не бессмысленными фантазиями – реальными чудесами, – и от этого в груди Джона стоял такой громкий рокот, что он был готов заплакать.

Мать выбросила пиретрум и фенхель, заявив: «Моя жизнь в руках Господа». Обиженный, он поборол вспышку гнева. Но показал ей книгу Кирхера, подавив беспокойство из-за того, что автор – католический священник: ведь там была иллюстрация с королем, подносящим трубку к уху, чтобы подслушивать заключенных в темнице. «Птичка, – сказала мать, восхищенная рисунком, – Бог хочет, чтобы мы узнали, как все сущее возносит Ему хвалу».

О, мама! Они громко говорили над водой в чашке, чтобы пронаблюдать, как на поверхности образуются круги. Джон решил нарисовать это, и она назвала его идею гениальной. Он был в восторге. Вот как ее исцелить – заставить ее радоваться.

Вдохновленная диаграммой, мать прошептала в перышко: «Я раба Господня», и перо зашуршало. Они погрузили его в вино, и когда она заговорила с напитавшимся влагой пером, прикасаясь им к бумаге, Бог нарисовал пурпурные разводы.

Джон хотел, чтобы она познакомилась с Марией и Аугусту, но их католичество мешало ему предложить это. А еще он не хотел возвращать священную книгу, которая так взбодрила мать.

И тогда история решила разбить все их триумфы на наковальне. Всего через три недели, радуясь, что муж Никки, Мигель, ушел в море на рыбацкой лодке, Джон с сестрой кормили свиней кукурузой, пока Руи возился с кашей внутри, а мать мыла посуду. Джон услышал звук, похожий на рокот ракет, которые обычно запускали как сигнал начала фестиваля и которые оставляли дымные следы в небе. Он указал в направлении звука и сказал: «Никка? Смотри».

Это был беспощадно жаркий день в начале августа. Они посмотрели вниз, на долину. Там горели дома, а пылающие пальмы покачивались, как метрономы. Никка вздрогнула от выстрела из пушки со стороны гавани. Джон обнял сестру. Он должен быть готов умереть за нее и за Руи, и прежде всего за мать.

Потому что трое мужчин, быстро топая и фыркая, как нападающие быки, поднимались по склону к их двору, держа в руках факелы.

Мадейра, 1840–1846

Смертный приговор Марии Катарине Перейра Ваш Гато де Фрейташ был вынесен при рождении. Ее оставили возле каменного колодца старухи, имя которой давно заменил титул Tecelao dos Anjos, Ткачиха ангелов. Это произошло в Камаче, недалеко от Фуншала, поэтому девочка лежала в плетеной корзине: местным ремеслом было изготовление из тростника кукол, стульев и мисок. Все называли женщину Тесси – прозвище, данное британцами, которые не могли произнести «Теселан», но при этом пользовались ее услугами. Ее работа заключалась в том, чтобы душить или топить нежеланных новорожденных, собирая их непорочные души в гирлянды, пока они еще ангелы, ведь тяготы жизни не заставили их согрешить.