Книга Игра тайного Санты. Смертельный адвент-календарь, страница 70 – Пер Якобсен

На периферии ее зрения мелькает что-то красное, и она инстинктивно вцепляется в папину куртку:

— Пап, стой! Погоди!

— Нельзя, дорогая. Пожар продолжается, а мы не знаем, нет ли тут старых газовых баллонов и прочего в этом роде. Здание может взорваться.

— Но… но нам обязательно надо остановиться. Там есть еда.

Это слово производит магическое действие: папа останавливается и смотрит на нее.

— О чем ты?

— Дверь за красным шкафом, вон там, ведет на кухню. На кухне он прячет еду.

— Но откуда ты… неважно. Ты уверена?

— Абсолютно.

Мгновение папа колеблется, потом глядит на маму, и та кивает.

— Если мы снова идем в лес, то запас еды и воды нам не помешает, – говорит она.

— Это точно, но лучше поторопиться. – Папа снова смотрит на Хлою. – Как думаешь, ты сможешь идти, милая? Не уверен, что мне хватит сил нести тебя дальше.

Хлоя отвечает кивком. На большее она не способна, потому что в горле снова скребет, а легкие будто сжали тисками.

Ему следовало бы чувствовать благодарность. Вопреки вероятности, он нашел свою семью и спас их из камеры пыток маньяка-убийцы. Он должен бы похлопывать себя по спине, приговаривая: «Молодец, приятель».

Но есть одна проблема. Крошечная деталь с колоссальными последствиями. Он спас их из одной разновидности ада, чтобы сразу же бросить в другую.

Потому что тут, в заснеженных горах, настоящий ад. У Адама было несколько дней, чтобы подумать над этим, пока он в одиночку блуждал вокруг. Ослепительно-белый, удручающе холодный ад, который быстро изматывает и тело, и душу. Как будто этого недостаточно, огнестрельная рана у него в бедре снова начинает болеть. Он-то надеялся, что прилив адреналина, который помог ему проникнуть в здание радиостанции, продлится подольше, а то и приведет к спонтанному исцелению, но, к несчастью, этого не произошло. Боль вернулась с новой силой.

Искать места, куда пробивала бы сотовая сеть, тоже бессмысленно, потому что его собственный телефон лежал в кармане и разбился, когда Адам упал в ущелье, а остальные три сдохли. Либо аккумуляторы сели, либо они повредились от лежания в мокром рюкзаке. В любом случае ни один не включается.

Честно говоря, у Адама есть лишь один повод для радости, за который он старается держаться. Они не видели и не слышали мужчины в снежной маске с тех пор, как покинули здание. Но с учетом того, что двое из них были прикованы к трубе, когда он уходил, мужчина, скорее всего, предполагал, что пожар решит за него проблему. Тем не менее, едва выбравшись, они скорее направились в лес, чтобы не встретиться с ним.

Где-то позади Адама раздается сдавленный хриплый кашель. Ему не надо оборачиваться, чтобы понять, кто это.

— Не забудь дать мне знать, если тебе понадобится передышка, милая.

— Все хорошо, пап. Просто горло опять болит. Но вроде бы мне уже лучше.

Как только Хлоя заканчивает говорить, рядом с Адамом возникает Бет:

— Она обманывает. Ты ведь понимаешь? Со вчерашнего дня ей заметно хуже, и она кашляет почти беспрестанно.

Адам, вздохнув, кивает:

— Я знаю. Только не знаю, что с этим делать. Нам необходимо продолжать идти… и молиться, чтобы мы нашли дорогу или что-нибудь еще… как можно скорее.

Повисает пауза, потом Бет кивает и гладит его по рукаву здоровой рукой. Другая замотана импровизированной повязкой из кухонного полотенца, найденного на радиостанции, – эту руку Бет практически не вынимала из кармана куртки в последние двадцать четыре часа.