Книга Игра тайного Санты. Смертельный адвент-календарь, страница 69 – Пер Якобсен

— Хлоя, милая…

Это все, что говорит ее отец, но и этого достаточно, чтобы напомнить ей, для чего она здесь. И что должна сделать.

Хлоя набирает в грудь задымленного воздуха и протягивает руку к горелке.

И да, была доля секунды, когда она хотела сделать это с закрытыми глазами, чтобы не смотреть в сторону трупа Билла. Но это слишком рискованно. С одной стороны, горелка все еще работает, так что она может обжечься, с другой – выше риск, что она промахнется и ее пальцы ткнутся в мертвое тело Билла вместо горелки.

Очень осторожно, чтобы не коснуться пламени, Хлоя поднимает горелку – и в это самое мгновение язык огня от горящей занавески достигает волос Билла. Те жарко вспыхивают и сразу плавятся, превращаясь у него на голове в густую смолистую массу.

Эта кошмарная картина – последнее, что видит Хлоя, прежде чем развернуться и поползти назад к откатной двери, дрожа и хватая ртом воздух от ужаса.

— Черт подери, ну ты и крутая! – восклицает Эбби, когда Хлоя вылезает из узкой щели и протягивает горелку папе, который немедленно начинает с ее помощью срезать с Эбби кандалы.

Хлоя тем временем отползает от двери – подальше от дыма и жара – и садится, прислонившись спиной к одной из труб.

— Ты в порядке? – спрашивает мама.

Хлоя хочет ответить, но не может. Ей не хватает воздуха, чтобы выговаривать слова, а легкие отказываются его втягивать. Она делает несколько вдохов, но на языке по-прежнему вкус горелого, а в груди тесно, будто невидимые руки забрались внутрь, схватили ее легкие и сжали.

— Что с тобой? – спрашивает ее кто-то еще. Она не знает кто, и голос кажется далеким и приглушенным, а тут еще и пол начинает качаться, так что Хлое трудно сосредоточиться на их лицах.

В тумане потрясения и паники она хватается за грудь, потом за шею.

— Ты не можешь дышать? – Плавающий сонный голос обращается к ней со дна глубокого колодца, и Хлоя отвечает, тряся головой и прикладывая ладонь к груди.

— О господи! Адам, помоги ей!

Это мама сказала, Хлоя уверена, хотя колодец становится все глубже, а голоса – все дальше.

Котельная тает, растворяясь и замещаясь темнотой…

* * *

Обугленные губы Билла под незрячими мраморными глазами растягиваются в улыбку. Он поднимает руку – изуродованный обрубок, оставшийся от нее – и хватает Хлою. Трясет.

Вскрикнув, она просыпается, но он все равно здесь. Стискивает ее, прижимает к своему холодному мертвому телу. Он…

Нет. Не Билл. Ее папа. Он… несет ее, как маленькую. Похоже, ему очень тяжело, и Хлоя чувствует, как папа раскачивается из стороны в сторону, стараясь удержать равновесие.

Несколько раз она моргает, и медленно размытый фильтр, закрывающий все вокруг, исчезает.

Нечеткие геометрические формы становятся дверями, досками объявлений и офисной мебелью. Они по-прежнему на заброшенной радиостанции, но больше не в котельной. Маму и сестру тоже освободили от цепей. Они идут сзади, в нескольких шагах. Держатся друг за друга, и, похоже, каждое движение причиняет им боль.

— Ну, милая, – шепчет отец. – Как ты?

— Вроде в порядке… Голова болит. Что случилось?

— Ты потеряла сознание. Мы решили, это от дыма. Но мы уже выходим наружу. Свежий воздух тебе поможет.

Хлоя снова моргает. Он сказал столько слов, а она сейчас мало что понимает. И от этого голова болит еще сильней.