Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 31 – Жорж Дюби

Благодаря монастырской реформе призывы к отказу от всего плотского, к презрению к миру становятся громче, желание смыть все нечистое – более отчетливым. Поэтому же запрет кровнородственных браков, на словах вынесенный в IX в., все более настойчиво повторялся на последующих церковных соборах. Так, собор 909 г. в Тросли постановил, что обручение должно отныне происходить в присутствии священника, на которого теперь возлагалась обязанность выяснить (inquisitio), не приходятся ли обрученные друг другу родственниками. Собор 984 г. в Ингельхайме вынес аналогичное решение: семьям с обеих сторон необходимо прояснить происхождение будущих жениха и невесты. В эти годы, таким образом, постепенно зарождаются процедуры, о существовании которых свидетельствуют письма Иво Шартрского: требование рассчитать степени родства, предоставить родословие и клятвенно подтвердить его достоверность.

Известно ли нам, в чем выражалось смятение перед приближением тысячной годовщины Страстей Христовых? Мы знаем, по крайней мере, что это было время расцвета покаянных практик. Рауль Глабер – свидетельствам которого можно доверять, ведь, подобно всем своим современникам, он придает особое значение делам духа – утверждает, что движение за Божий мир было связано в первую очередь с воздержанием. На многолюдных собраниях, проводившихся среди святых реликвий и мощей, где обсуждались способы сдержать рост насилия, говорилось и о необходимости сдерживать позывы крови и плоти. Вслед за призывами сложить оружие и приступить к посту прелаты требовали обуздать плотское желание. По мнению Глабера, в нынешнее плачевное состояние мир ввергла именно похоть, которой подвержены и высшее духовенство, и знать. Для того чтобы умилостивить небеса, чтобы укрепить завет между Богом и человечеством, необходимо очиститься, отречься от пороков. И более, чем когда-либо, необходимо навести порядок в сфере брака. Служа лекарством от вожделения, для Аббона брак выступает самой базовой и простой формой аскезы. Вновь требуется, чтобы жизнь в браке была аскетическим упражнением.

Отправным моментом для изучения интересующих меня морали и практик в связи с историей материальных структур я избрал именно это время – начало XI в. Это время в самом полном смысле этого слова критично: именно тогда случился тот кризис, настоящий переворот, бурный и неистовый, по завершении которого установился порядок, называемый нами феодальным. В первой четверти XI в. эти социальные потрясения, цель предотвратить которые преследовали разнообразные движения за мир, проявлялись еще не в полную силу, сдерживаемые тем, что осталось от каролингского политического аппарата и культуры. Более того, внешне этот переворот выглядел как возрождение каролингской системы, справившейся с норманнскими нашествиями и вырождением династии; возможно, современники считали, что в эту беспокойную эпоху происходит возврат к порядку, обеспечиваемому монархией. По крайней мере, такое ощущение оставляют тексты Рауля Глабера. В его изображении христианский мир в 1000 г. сообща ведут к спасению король Франции Роберт и король Германии Генрих. Роль остальных правителей малозначительна: ход истории всегда определяли франки. Эти короли – кровные родственники, троюродные братья; они к тому же почти ровесники: одному двадцать восемь, другому двадцать семь. Сообща они стремятся правильно организовать христианское общество. Я выбрал этих правителей для того, чтобы, проследив за каждым из них, сделать первые шаги к цели моего исследования.