Книга Мертвые куклы, страница 92 – Оливия Нортвуд

* * *

Декорации остались на сцене. Когда его увели, школьный уборщик быстро сдвинул их в сторону и вымыл пол, чтобы остальные участники смогли выступить. Мальчик быстро похватал кукол и уложил все в рюкзак. Мисс Горски смотрела на него, прижав ладонь ко рту. В ее глазах стояли слезы, накрашенные тушью ресницы слиплись от влаги, платье все было в искусственной крови. Он сделал шаг в ее сторону, хотел объясниться, но она отступила назад, словно боялась его. Покачала головой, развернулась и ушла. Он совсем не хотел пугать и разочаровывать единственного человека, которому не было на него плевать. Осознание, что все пошло не так, и зря он затеял это выступление, пришло незамедлительно, навалилось разом и придавило его к земле.

Он заметил, что сквозь притихшую толпу участников к нему протискивается школьный секретарь, и ретировался прежде, чем она догнала его. Мальчик знал, что его ждет разбирательство в кабинете директора. Но сейчас он не был к этому готов. Сердце часто билось в груди, пока он шел по опустевшему школьному коридору. Он слышал свои шаги; слышал, как секундная стрелка часов описывает свой вечный круг по циферблату; музыку, доносившуюся из большого зала, которая словно пыталась его догнать. Звуки сливались в тревожную симфонию. Ему было громко, страшно. Хотелось плакать. «Что ты наделал?» – пронеслось в голове, с губ сорвалось нечеловеческое сухое рыдание, мальчик ускорился. Давно не стриженные волосы на висках слиплись от выступившей испарины. Он метался по коридору, как дикий звереныш, будто впервые здесь оказался и теперь понятия не имел, как выбраться. Школьный коридор вдруг превратился в лабиринт Минотавра и его, в отличие от Тесея, в самом конце точно сожрет чудовище.

Снаружи смеркалось. На территории школы зажглись фонари. Парковка, обычно полупустая, сегодня была заполнена машинами. Отцовского пикапа среди них не было, и, если в самом начале он хотел, чтобы отец пришел на концерт, то теперь радовался, что этого не случилось. Он знал, что отца вызовут в школу, когда обо всем станет известно директору: беспокойные мамаши станут названивать ему и жаловаться, что чудовищное представление не только напугало их драгоценных отпрысков, но и их самих, скажут, что они очень обеспокоены тем, что их дети учатся вместе с таким ребенком. Но все это будет потом. Сейчас он должен поскорей вернуться домой, успеть до прихода отца. Школьные автобусы в это время уже не ходили, занятия давно кончились. Он мог бы добраться на попутках, преодолеть хотя бы часть пути, но хорошо знал, что с детьми, которые садятся в машины к незнакомцам, иногда случается всякое. Лучше получить нагоняй от отца, чем навсегда сгинуть где-нибудь в лесной чаще, в темной от влаги, мерзлой земле, под толщей сухих листьев.

Он всегда чувствовал зло в людях. Возможно, от того, что нечто ужасное крылось и в нем самом, или еще от чего. Но он знал, что внутри него есть что-то такое, что он не в силах был объяснить даже самому себе. Эта его часть не была инородной, как пухнущая внутри раковая опухоль. Она всегда была с ним, с тех пор как он себя помнил. Мальчик боялся, что она победит, и одновременно ждал этого. Тогда бы ему не пришлось терпеть отца, Курта Томпсона, Патрика Уайта и всех остальных.